Голубцов хотел ещё что-то сказать, но не успел. В дверях появился Кост, привезший меня в деревню.
— Господин староста, куда нам разгружаться?
Голубцов осторожно покосился в мою сторону, будто спрашивая разрешения.
— Староста вам покажет, — махнул я в его сторону, сходу приступив к делегированию.
О том, что мы привезли, я знал прекрасно, и пусть староста только попробует прикарманить себе хоть один гвоздь.
Получив от меня ответ, Голубцов заявил, что сам все покажет караванщику. Перед самым уходом он снова обратился ко мне:
— В общем, обустраивайтесь, господин Стратег. И Люба, накорми нашего нового главу своими «деликатесами». Уверен, ему понравится!
После чего мужчина почти бегом покинул мой новый дом. С чего бы такая спешка?
— Вы же ничего не ели, поди, в дороге! — опомнилась моя новая служанка. — Походный паек? Да разве это можно назвать едой? Сейчас я вам всё организую!
И не слушая больше ничего, она усадила меня за единственный в избе стол, начав носиться по помещению. Как-либо сопротивляться я не стал. Я правда проголодался. По дороге в деревню я питался одними только сухарями да полосками вяленого мяса, запивая это всё кипячёной водой. Шедевры кулинарии остались где-то там, в стенах острога.
Пока Люба крутилась, подобно юле, я осматривал свою новую жилплощадь. Всё выглядело так же неказисто, зато надёжно и с гарантией на долгие годы вперёд. В тереме пахло смолой, дымом и травами. Оконные ставни были широко открыты. Отчего в комнате было светло и уютно. Я словно попал в далекое детство, когда ездил к дедушке в деревню. А что? Изба, то есть терем, есть, печка есть. Не хватало разве что домашней скотины и огорода.
Впрочем, мне не дали долго предаваться ностальгии. Люба тенью скользила по дому, ставя передо мной одно блюдо за другим.
Первой оказалась тарелка щей. Следом к ней присоединилось несколько кусков нарезанного хлеба. Даже для копчёной рыбы место нашлось. Я уже начал потирать ладони, как вдруг заметил кое-что странное. С каких пор щи стали… фиолетового цвета? И почему хлеб, если постучать им по краю стола, звучал как кусок камня?
Покосившись на улыбающуюся Любу, я всё же решил активировать Взор Стратега.
Имя: Щи (несъедобно)
Имя: Черный хлеб (несъедобно)
Имя: Лещ горячего копчения (несъедобно)
Меня тут что отравить решили? В первый же день?
Я перевел взгляд на Любу.
Имя: Любовь Юркова
Отношение: слабый интерес
Странно. Ничего не изменилось. Неужели я ошибся? Или это Взор шалил? Как он в принципе мог взять и определить, съедобно что-то или нет? Переборов себя, я всё же отщепнул от рыбы кусочек филе и попробовал на вкус. В следующую секунду я чуть не приложился лбом об стол.
Ух ё!
— Господин, что скажете? Я лично коптила! — взволнованно спросила Люба. И ресницами вовсю хлоп-хлоп.
Вот о чем меня предупреждал Взор. И вот почему Голубцов так быстро сбежал из дома. Повар из Любы оказался просто аховый. Рыба была пересолена. Причем настолько, что эту самую соль я только и чувствовал. Едва ли не хрустел ее кристалликами на зубах.
Я посмотрел в большие глаза Любы. Девушка трепетно ожидала моей оценки, сцепив руки в замок. Я не стал рубить с плеча. Художника обидеть каждый может. А повара тем более.
— Очень даже… недурно, — выдал я, с куда большей опаской осмотрев нетронутые «блюда».
— Тогда попробуйте щи! Я в них всю душу вложила! — воскликнула Люба, а я ощутил, как по спине пробежал предательский холодок. Меня мой первый вызов в Кремль так не напрягал!
Если я попробую эти «щи», то сегодня вечером деревня Дальняя меня не встречать пойдет, а хоронить. Срочно нужен был обходной путь.
— Люба, скажи, а где едят деревенские? Сами по себе? — спросил я.
Девушка покачала головой.
— Не все дома ещё достроены. И не у всех сейчас есть время и место для готовки. Поэтому мы едим в общей столовой.
Я тут же вскочил из-за стола.
— Схожу-ка я посмотрю, как там все устроено! Устрою им неожиданную проверку!
— А как же щи⁈
— Потом доем!
Когда будет это самое «потом», я, конечно, не стал уточнять. С некоторым усилием я толкнул дверь в прихожую, как вдруг она, жалобно скрипнув, взяла и рухнула на пол.
Бух!
— Опять эта дверь! — выругалась Люба за моей спиной.
— Не в первый раз? — понял я по ее интонации.
— Уже третий за эти две недели! Всё приделать намертво не могут!
— А что, плотника в деревне нет? — с сомнением выдал я, вспомнив перила на крыльце. Сделаны они были на славу.
— Как это нет? Есть! — вздохнула Люба. — Да только он занят с рассвета до заката. Ему староста поручил склад доделать «еще вчера». А на прочие пустяки он отрываться не желает!