Почему-то молодой охотник от этого скис еще сильнее. На его глазах едва не выступили слезы.
— Опять работать?
— Не опять, а снова, мой юный друг!
— Говорила мне мама идти в писари…
Сразу после ужина мы с Ростиславом направились к дому дядьки Йорика.
— Открывай ворота́, Стратег пришел! — постучал я по двери. Из недр избы снова раздался грохот. Кто-то что-то уронил на ногу, потом обо что-то запнулся и чуть не рухнул на пол. Послышался мат. Похоже, у старого плотника это своего рода традиция.
— Чтоб вас всех черти со свету извели! Чего нужно? — уже через минуту наружу вышел недовольный и заспанный Йорик на босу ногу. Как оказалось, старик ложился раньше всех в деревне, едва ли не засветло, но и вставал раньше любого петуха. Хоть и петухов в поселении в принципе не имелось.
— Уголёк и доска для рисования найдется? — прямо спросил я.
Йорик грозно сверкнул глазами, уже набирая воздуха в лёгкие, чтобы возмутиться такому нелепому требованию. Но, встретившись со мной глазами, он быстро сдулся, уловив серьезность моих намерений.
— Найдется, — недовольно проворчал старик.
— Неси. Есть идея, — кивнул я.
Йорик фыркнул и скрылся в недрах своего дома. Уже через минуту он вернулся со всем необходимым.
Я сел прямо на землю и начал на скорую руку чертить. Как мог, как умел, что мог вспомнить. А по завершении показал свои каракули заинтересованному плотнику.
— Смотри, сможешь повторить?
Йорик взял доску, придирчиво осматривая мои художества. На ней был изображен кабестан в двух проекциях: сверху и в профиль. По сути своей ничего сложного в нем не было — круг, столб и поперечные жерди, толкая которые рабочие и должны были приводить механизм в движение.
Опытный плотник, не знакомый с такой вещью, как современный чертеж, удивлённо покосился на меня. Пожевав губу, он куда пристальнее посмотрел на дощечку.
Ростислав всё это время заглядывал ему за плечо и пытался разобрать, над чем это так пыхтел дядька Йорик.
— Это ведь ворот? Как у колодца, — наконец нарушил тишину старик.
— Почти, — не смог сдержать я улыбки.
— Нет, погоди, — тут же спохватился Йорик. — Ворот лежит, а эта дрянь… эта стоит.
Я молча кивнул, подтверждая наблюдение старика.
— И на кой-черт? — сощурился дядька Йорик.
Я ткнул в рисунок на доске.
— Знаешь, почему тринадцать мужиков сегодня не смогли перетащить одно бревно через брод?
— Потому что руки росли не из того места? — предположил старик.
— Потому что тянули бревно в разные стороны. И потому что прикладывали силу неравномерно. Причин наберется с маленькую тележку, — ответил я. — Моя же задумка… решит их все скопом, позволив лесорубам работать, как единое целое.
— Эти тугодумы будут ходить по кругу и наматывать верёвку, — размышлял старый плотник, начав что-то считать на пальцах.
Ростислав недоуменно переводил взгляд с меня на старика и обратно, ничего не понимая. Йорик пытался разобраться в принципе работы кабестана:
— Мужики толкают жерди. Ворот крутится. Веревка наматывается. Бревно… движется.
Старик нахмурился. Несколько раз моргнул. А затем посмотрел на меня с неожиданным весельем в глазах.
— Хитро.
Только сейчас до Ростислава дошло предназначение кабестана.
— То есть вы предлагаете мужикам из себя мельницу изображать? — воскликнул он.
— Если мельница будет таскать дубы — то да, это я и предлагаю, — заявил я.
Йорик усмехнулся. Ростислав почесал затылок, с опаской поглядывая на мой чертеж.
— Никогда ещё не работал ослом.
Первым делом требовалось подготовить площадку для нашей конструкции. Всё утро Йорик со мной на пару ходил вдоль берега, исследуя землю. Масса у кабестана будет немалая. И поэтому нельзя было допустить такого сценария, когда через пару дней наш фундамент «уплывет» куда-то прочь, а вся конструкция с позором обрушится на головы рабочим. Для этого старый плотник таскал меня по всему берегу брода, проверяя где земля сырая, где чересчур рыхлая, а где вообще под верхним пластом дерна начинался песок.
Наконец, найдя подходящее место, он заявил:
— Вот тут земля хорошая. Просесть не должна, — плотник уверенно постучал ногой по земле.
— Уверен? — всё же решил уточнить я. Больно близко к берегу мы стояли.
— Зуб даю, — ответил мне старик, а потом добавил: — Одним больше, одним меньше.
Мой красноречивый взгляд он решил стойко проигнорировать.
До самого обеда я вместе с пятёркой крестьян провозились с организацией площадки — вскрывали лопатами верхний слой, выравнивали, а затем с остервенением ее же трамбовали. Всё для того, чтобы будущий кабестан не продавил почву своим весом и не свалился кому-нибудь на голову.