Наступило время обеда. Лесорубы побросали топоры и принялись организовывать перекус. Кто пошел набирать в котелок воду, кто принялся разводить костер, а кто вытаскивал небогатую снедь из наших общих запасов.
Что у нас было сегодня в меню? Пшенная каша с салом и картофель в мундире. Пока клубни последнего потихоньку запекались, мы с Ростиславом подобрали две крепких рогатины для костра. На них уже разместили поперечную перекладину и подвесили наш драгоценный котелок.
Я чувствовал себя как в походе, а потому мои движения были уверенные и отточенные, что не мог не заметить Ростислав.
— Можно задать вам вопрос, господин Стратег? — вдруг нарушил он тишину.
— Ты уже его задал, — ответил я, поднимая крышку котелка.
— Какой-то вы неправильный аристократ, господин Стратег, — тихо произнес Ростислав. Я же проверил готовность каши. Растопленный жир и мелко нарезанное сало придавали ей так необходимую нажористость. А запах дымка и копченостей так и вовсе сводил с ума. Сюда бы ещё лучка с ржаным хлебом, натёртым чесноком, ух! Но мы не могли позволить себе таких богатств. По крайней мере пока.
Вернув деревянную ложку суровому кашевару и похлопав того по плечу, я обратил внимание на нашего охотника.
— А что, хочешь, чтобы я вел себя как мне положено по статусу? Морщил нос при виде простолюдинов, боялся палец о палец ударить, да торчал в Тереме Стратега сутками напролет? — фыркнул я, отмечая и то, что лесорубы как-то резко затихли и теперь прислушивались к нашему разговору.
— Если бы вы вели себя таким образом, то я бы как раз и не удивился, — заявил охотник, а вслед за ним закивали и остальные.
Я посмотрел по сторонам. Лица взрослых мужиков были полны детского любопытства и одновременно лёгкой опаски. Они явно хотели знать ответ, желали понять, что за «крыша» им досталась. А то, что я в деревне надолго, они уже начали догадываться.
И будь я типичным аристократом, хрен бы кто из жителей деревни осмелился спросить меня напрямую. Ростислав и другие до последнего бы наблюдали издали, опасаясь даже лишний раз смотреть в мою сторону.
Захотелось похлопать самому себе. Мои усилия за прошедшую неделю по «налаживанию мостов» не пропали даром. Я в самом деле стал ближе к деревенским, хоть они этого пока и не видели. Отсутствие же авторитета в лице Голубцова оставило простых мужиков наедине со мной, если можно было так выразиться. Нужная почва была подготовлена, поэтому требовалось ковать, пока горячо!
— Видишь ли, мой любознательный друг, — скрестил я руки на груди, — то, что я аристократ, это ещё не значит, что я оторван от мира вокруг.
— Это как это? — захлопал глазами Ростислав.
— А так! — я поднял указательный палец. — К вашему сведению, я и сам происхожу из крестьян. Я такой же, как и вы. И не понаслышке знаю, каково это — гнуть спину и работать от зари до зари!
В доказательство своих слов я растопырил ладони, демонстрируя мозоли и занозы, которыми щеголяли сейчас все вокруг. Для пущего эффекта можно было выкрикнуть «мы с вами одной крови», но я сдержался. Не хватало ещё встать на броневик и натянуть на лоб кепку-восьмиклинку.
Деревенские переглядывались между собой. Они сомневались, щурили глаза. Но я видел, что они прислушивались к моим словам. Я давал им так необходимые ответы, развеивая страх перед неопределенным будущим и куда более затаенный страх перед таким непонятным мной.
И это хорошо. Мы боимся того, чего не понимаем. И если жители не будут меня понимать, то я так и останусь для них очередным «пришлым». Не своим Стратегом, не лидером, за которого они готовы будут сложить головы, а очередным начальником, присланным откуда-то сверху.
Будь мы на Земле, я бы, разумеется, не стал забивать себе голову мыслями подчиненных. Пока в срок выполняют свою работу — пусть думают что хотят. От рядовых сотрудников мне нужна была в первую очередь не личная верность, а эффективность.
В мире правящих Стратегов этот подход более не работал. Без верности этих людей у меня не будет будущего.
— Поэтому если вам что-то не нравится, то можете смело подходить ко мне и говорить, — продолжил я, закрепляя первоначальный успех. — За спрос, как известно, денег не берут! Вот и я розг вам не всыплю без причины. Можете быть уверены!
— А если… — начал было Ростислав, но я его прервал.
— А если ты опять попросишь меня быть твоим личным купидоном, то я заставлю тебя наматывать круги вокруг деревни в чем мать родила! — воскликнул я. Над костром тут же раздался смех крестьян.
Ростислав надулся, отчего мужики заржали пуще прежнего. Парня ободряюще хлопали по плечам, советовали «не вешать нос», да и вообще каждый, нет-нет, а считал своим долгом вкинуть шутку-другую в общий котел.