— Вам лишь нужно повторить, — улыбнулся мне Ростислав.
Наморщив лоб, я приготовился повторить показанный мне комплекс упражнений. Первые выпады получались откровенно плохо — то руки уходили слишком высоко, то ноги путались, то корпус заваливался вперёд.
Ростислав немедленно это замечал и комментировал. Если требовалось, он подходил и исправлял мою стойку или хват на копье, обозначая каждую мою ошибку и проговаривая к чему она могла привести. То меня когтями разрывал на части Болотный Медведь, то моя голова взрывалась, подобно переспелой тыкве, из-за когтей Громового Ястреба. В общем, очень красочно, а, главное, с кучей конкретики!
Весь следующий час прошёл в повторении одного и того же движения.
Выпад. Полшага назад. Шаг вперёд. Снова назад.
К концу тренировки руки налились тяжестью, будто на мои конечности навешали по несколько гантелей разом. Плечи горели. Рубаха прилипла к спине. Но хоть выпад получался гораздо увереннее. Ростислав наконец кивнул.
— Вот теперь вам от копья есть хоть какой-то толк.
— Хоть какой-то? — хмыкнул я.
— Да, не обольщайтесь, господин Стратег! Против мутанта вам пока не выстоять. Даже самого мелкого.
Как раз к нам подошёл Елисей и протянул мне ковш с водой.
— Прогресс есть, а это главное.
— Благодарю, — улыбнулся я и отпил из ковша. На душе сразу стало хорошо. — Я хотел с тобой поговорить, Елисей.
— Хо-хо, и о чем же? — с интересом посмотрел на меня он.
— Йорик рассказал мне, что ты долгое время был знаком с углежогом до того, как попал на Рубеж.
На лбу добродушного травника неожиданно проступила складка.
— Знаком, это слабо сказано, господин Стратег, — тихо произнес он. — Что вам конкретно нужно?
— Мне нужно научиться производить древесный уголь, — прямо заявил я. — От этого будет зависеть прогресс нашего поселения.
Елисей скрестил руки на груди, погрузившись в размышления. В то же время Ростислав вмешался в нашу беседу.
— А разве так сложно сделать этот ваш древесный уголь? — удивлённо спросил он. — Разве для этого не надо просто большой костер собрать? Делов-то!
— Если бы было всё так легко, — покосился на него Елисей, — то профессии углежогов не существовало бы вовсе.
Я начал чертить кончиком копья на земле круг.
— Я примерно понимаю принцип, — сказал я. — Мы можем выкопать яму. Забросить туда древесину. Подожжем, потом прикроем землёй. Пусть тлеет без воздуха. На выходе получим нужный нам уголь.
Ростислав присел рядом, посмотрел на мой рисунок и почесал затылок.
— Серьезно? Целая яма для угля?
— Серьезнее некуда.
Елисей хмуро посмотрел на мой грубый рисунок. Это меня насторожило. Я подождал, пока тот хоть что-то скажет, но травник так и не проронил ни слова. Вместо этого он отвел взгляд куда-то в сторону леса.
Казалось, что Елисей погрузился в не самые приятные воспоминания. Он стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел куда-то в сторону заходящего солнца.
— Что-то не так? — спросил я.
Елисей медленно перевёл взгляд на меня.
— Вы ждете честного ответа?
— Желательно.
— Тогда, отвечая на ваш вопрос — всё не так.
Ростислав тихо фыркнул. Елисей подошёл ближе и ткнул пальцем в центр моего круга.
— Вы хотите заложить в яму дуб?
— Не сами дубовые стволы, — стал соображать я на ходу. — Обрезки, кривые чурбаки, сухие ветки. Всё, что не пошло в дело. У нас же много вторсырья осталось после рубки дубов.
— И сколько вы думаете использовать?
— Для первой партии немного.
— «Немного» — это сколько? — продолжал допытывать меня Елисей.
Я поморщился. Это был хороший вопрос.
В голове у меня крутились современные картинки: углежжение, пиролиз, ограниченный доступ кислорода. Но реальных цифр я не знал. Да и примерных тоже. Сколько дерева нужно на мешок угля? Сколько времени оно будет тлеть? Насколько большую яму копать?
Всё это приходилось прикидывать на глаз.
— Сначала сообразим малую партию, — заявил я, — проверим.
Елисей кивнул.
— Проверить можно. А кто будет смотреть?
— В смысле?
— Кто будет смотреть за ямой?
— Поставим человека.
Разве это так сложно, выдернуть одну-единственную душу?
— Одного? — вскинул брови Елисей. Я нахмурился, почувствовав себя точно школьник перед доской.
— Можно и двух.
Травник усмехнулся без всякого веселья.
— И смотреть они будут днём и ночью, да?
Я не стал что-либо отвечать, поняв, что травнику есть что сказать.
— Если дать воздуху много, дерево сгорит, — продолжил Елисей. — Если мало — погаснет. Если дождь пойдёт, затопит. Если ветер переменится, дым потянет к деревне. Если сверху плохо закроете, вспыхнет. Если хорошо закроете, задохнётся. Если человек заснёт…