Елисей наблюдал за дымом молча. Казалось, он отрешился от всего вокруг и лишь смотрел за тонкой струйкой дыма, исходящей из печи. Ростислав лежал на траве и смотрел на печь как на затянувшееся представление. Леонид же нервничал сильнее всех.
Через несколько часов томительного ожидания кое-что изменилось. Бок печи вдруг начал темнеть от жара.
Сразу следом раздался сухой, звонкий треск. Он не предвещал ничего хорошего.
Так и произошло. Как только я поднял голову, я увидел ее… На правом боку печи появилась трещина толщиной с волос. Казалось бы, ничего страшного. Елисей говорил, что это естественно. Да только эта гадская трещина и не думала останавливаться. Она вдруг поползла вниз!
А потом из трещины резко повалил дым. Взволнованный Ростислав сразу же вскочил с земли.
— Ну всё — хана котенку!
Леонид бросился за глиной, чтобы заделать брешь, но Елисей остановил его за плечо.
— Куда понёсся?
— Так дыру заделать! Или всё пропадет! — насупился гигант.
— А о себе подумал? Тебя же, стоит только подойти, жаром обдаст, дурья башка.
— И что, ничего теперь не делать?
— Как минимум, не дурить лишний раз, — строго ответил Елисей.
Пламя внутри печи меж тем получило так необходимую ему подпитку кислородом. Из трещины в боку теперь не просто шёл дым. Там появился красный отблеск.
Нужно было срочно прекращать этот беспредел.
— Закрываем продухи! — скомандовал я.
Леонид и Ростислав бросились к боковым отверстиям, забивая их влажной глиной и камнями.
Вот только дым из печи повалил лишь сильнее. Из трещины лизнуло пламя.
Хреново. Очень и очень хреново. Там же все внутри сейчас сгорит к чертям!
Елисей спокойно, даже слишком спокойно сказал:
— Если всё так и оставить, то не будет у нас никакого угля. Трещина слишком большая. Мы сделать тут ничего уже не можем.
— Знаю, — прорычал я, не отводя взгляда от печи.
— Тогда тушить, господин Стратег?
Я стиснул зубы.
Если открыть печь — мы пустим внутрь ещё больше воздуха и вся партия просто сгорит, не оставляя после себя ничего. Если залить печь водой — то она только лопнет от резкого перепада температур, а ее содержимое превратится в непонятно что. Если же оставить сейчас всё как есть — бо́льшая часть партии превратится в золу.
Выбор без выбора какой-то!
— Отменяем всё к чертям, — сквозь плотно сжатые губы выдал я. — Закрыть все щели. Сверху закидать землёй. Пусть пламя задохнётся внутри.
Быть может, хоть что-то у меня получится сохранить…
Парни забросали печь влажной землёй и комьями глины. Не забыли мы заткнуть продухи и завалить загрузочное отверстие дополнительными камнями — всё для того, чтобы точно не допустить незапланированных щелей.
Пламя исчезло. Дым ещё долго сочился из мелких щелей. Печь шипела, потрескивала, будто выражая своё недовольство. Вплоть до следующего утра мы к ней не прикасались, позволяя той остыть.
Как только мы откопали печь и открыли крышку, стало окончательно ясно — первая партия древесного угля превратилась в ничто.
Внутри обнаружился полный беспорядок. Часть древесины действительно превратилась в уголь. Но лишь малая часть. Примерно треть древесины осталась бурой, недожжённой.
А в центре печи вместо угля красовалась только серая зола. Я долго смотрел на эту кучу. Ростислав, к его чести, молчал. Леонид выглядел так, будто это он лично подвёл всю деревню. Только Елисей внешне оставался спокойным. Старик поднял кусок угля и разломил, внимательно смотря на его срез.
— Ну, не сказать, что это полный провал. Уголь мы всё же получили.
— Вот только этого мало, — хмуро заявил я, взяв другой кусок угля. Внешне он практически ничем не отличался от того, что я покупал в магазине в двадцать первом веке.
Вроде бы сиди и радуйся. Получилось хоть что-то — уже хорошо! Вот только для моих планов требовалось угля в разы, десятки раз больше. Не удача должна определять готовый продукт, а отлаженный до мелочей процесс.
— Я думаю, ошибка была в своде, — ощупывая печь, едва слышно предположил Леонид. — Может, стенки вышли слишком тонкими?
— Не одни стенки виноваты. — Елисей отломал кусок стены непосредственно у самой трещины. — Печь всё ещё сырая была. Да и жар мы дали слишком быстро. Вот её и разнесло.
Я посмотрел на трещину, расползшуюся по боку. Впрочем, чего это я вздумал раскисать? Разве мы не предполагали такой исход с самого начала? Да и печь была ведь экспериментальная, пробная! А как корабль назовешь, так он и поплывет. Так уж стоит удивляться случившемуся провалу? Наоборот, надо снова браться за дело. С новыми силами, с новым упрямством. И с учтенными ошибками, куда же без этого.