Но даже сделанного уже должно было быть достаточно, чтобы защитить наших поварих от дождя и от ветра.
А для того, чтобы убедиться, что всё получилось так, как было мною задумано, я даже какое-то время поприсутствовал при приготовлении общего ужина. Так сказать, устроил инспекцию, что поварихам, что нашим строителям. И точно специально под мой запрос на улице вновь зарядила очередная морось. Не очередной ливень, и уже хорошо.
Несмотря на дождь, огонь в очаге держался ровно и не думал гаснуть. Над общим котлом поднимался пар, а колючий ветер оставался где-то снаружи за деревянными стенами.
Женщины, привыкшие стоять у котла и в холод, и в зной, увидев получившийся результат, едва меня не расцеловали, когда осознали, что им больше не придется терпеть прежних неудобств.
Пришлось от них отбиваться, и сделать это оказалось сложнее, чем сбежать от того же Ледошкура.
Изменения коснулись и отряда добычи.
Ростислав всё ещё отвечал за охотников поселения, но перед ним теперь отчитывались и группы крестьян, назначенных мною за добычу глины, песка, сена, рыбы и древесины.
А уже с него одного я спрашивал итог по всем направлениям.
— Да на кой-мне сдалась вся эта возня с пересказами? — всё не унимался Ростислав, когда я в очередной раз завернул его обратно к мужикам-заготовителям вместо того, чтобы выслушать их напрямую. — Я охотник, а не балабол на торговой площади! Пусть сами вам и докладывают, чего накопали за день.
— Сдалось это тебе теперь, потому что ты старший охотник! — невозмутимо ответил я. — А старший охотник слушает своих людей, а только потом докладывает мне. Или ты предлагаешь мне лично каждого обходить и расспрашивать, кто сколько накопал?
— Да они меня и слушать-то толком не станут! Я же младше половины из них в несколько раз! Сущий мальчишка!
— Вот и убеди их, что они не правы. Ты старший охотник, и хочет кто-то этого или нет, но докладывать в первую очередь будут тебе. А ты — уже мне.
— Докладывать, да? — пробурчал Ростислав. — Раньше как-то проще было.
— Раньше ты и старшим охотником не был, — не остался в долгу я. — Времена меняются, дружище. Привыкай.
Парень насупился, но сказать что-то против не смог.
Здесь, конечно, Ростислав юлил. Все его уважали в деревне. Как-никак, без парня на столах у местных и мяса бы не было. Но, видать, шестеренки в голове молодого охотника еще не могли сложиться воедино, признав, что, как раньше, уже не будет.
Так и не найдя, что возразить, Ростислав лишь тяжело вздохнул и поплёлся обратно к мужикам, всем своим видом изображая вселенскую несправедливость.
Всю эту неделю я продолжал упрямо вбивать в его голову понятие делегирования задач и вертикали власти. Получалось пока ни шатко ни валко, но я верил, что у парня есть потенциал.
Тем более самому Ростиславу его растущая значимость всё больше нравилась. Я заметил, что он старался принимать доклады, когда неподалёку оказывалась Василиса. Ему хотелось, чтоб девушка увидела, каким важным человеком он стал.
А по мне, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы дело делало.
Настроенный мною механизм разгонялся с каждым днём. Крестьяне поначалу хоть и ворчали, но стоило системе заработать, как всё их недовольство сошло на нет. Жители видели, что деревня активно застраивалась, женщины улыбались всё чаще, а порядка в делах становилось всё больше.
Люди и сами не заметили, как начали втягиваться, как стали интересоваться моими «прожектами». А их было немало. Идей было столько, что самым сложным для меня сейчас было понять, что строить первым.
Но я пока сдерживал себя, ожидая скорого прибытия каравана. Только после него станет ясно, в каком направлении будет развиваться моя деревня.
Не забывал я и об изучении моей новой способности. Потенциал оказался не так прост, как я изначально полагал.
По истечении недели всевозможных проверок я понял, что не всех деревенских можно было «перезаписать».
Например, я вел наблюдение за шестью крестьянами, что отправил в дубраву на добычу древесины. У некоторых из них в строке Потенциала были указаны совершенно бесполезные для меня направления, по типу — задира, певец и балагур.
И вот через несколько дней у троих мужиков в Потенциале появилось соответствующее направление — лесоруб. Но вот у оставшейся троицы… были всё те же — задира, певец и балагур. Трус, Балбес и Бывалый местного розлива, угу.
После ряда опросов я установил, что первый то и дело подначивал своих товарищей и вообще нередко любил помахать кулаками, второй — напевал себе под нос, не отвлекая остальных от работы, а третий — рассказывал байки во время перекусов.