Я вновь осмотрелся по сторонам. Мой взгляд зацепился за лопату, неуклюже вставленную в землю.
На губах тут же появилась едва заметная улыбка. Кажется, я знал способ, как отогнать стаю от нашего поля подальше.
— Пугало? — помассировал переносицу старый плотник, когда я ошарашил его новой задумкой уже с самого порога.
— Пугало, — повторил я за Йориком.
— И как вы, господин Стратег, предлагаете мне его сделать?
— Ты мне скажи, — улыбнулся я, и в мастерской повисло непродолжительное молчание.
— …
— …
— Вы думаете, я смогу родить идею прямо на месте?
— А разве нет? — вскинул я брови.
— Да мне бы хотя бы понять, из чего это самое пугало делать! — начал злиться Йорик. — Из соломы? А во что ее набить? В мешок? Будто у нас есть подходящий!
— Разве у нас в деревне не найдется лишней рубахи?
— Рубахи лишними быть не могут! — заявил старик, расхаживая по мастерской из стороны в сторону. — Если что и брать, то рубаху Ростислава, к примеру, которую ему порвал Ледошкур. Но ведь это!..
— Самая что ни на есть замечательная идея, — закончил я за старика. — А говорил, что не сможешь придумать ничего внятного. Так когда мне ждать от тебя пугало?
Вместо ответа старый плотник разразился громкими ругательствами.
Уже к обеду на краю поля возникла конструкция, при виде которой я и сам чуть не отшатнулся.
Основой послужила заштопанная рубаха Ростислава, плотно набитая соломой. Голову заменяла кривая глиняная плошка, треснувшая во время обжига и признанная нашим новым гончаром Олегом страшным браком.
Йорик нарвал травы вместо волос, а Ростислав «для правдоподобности» нарисовал угольком глаза и жуткую ухмылку. Довершали образ кривая палка, зажатая в одной «руке» пугала, и распластанные в стороны рукава, отчего вся фигура смахивала не то на пугало, не то на деревенского колдуна, разгневанного нашествием на его огород.
— Страхолюдина знатная. Черти-что какое-то, — оценил Ростислав, разглядывая своего соломенного двойника. — Только зачем пустили на дело мою рубаху? Могли бы что-то и попроще взять? Я думал в ней ещё походить!
— Я бы назвал его Хрен-пойми. А отвечая на твой вопрос — я взял то, чего не жалко, — невозмутимо отозвался плотник, игнорируя возмущенный крик молодого охотника.
Крестьяне, столпившиеся вокруг, дружно заржали. Я тоже не удержал улыбки.
Пугало мы по итогу вкопали на пригорке. Так, чтобы его было видно с любого края поля и чтобы оно служило этаким незримым наблюдателем.
К вечеру надежда, кажется, оправдалась. Воронья стая перед самым закатом таки вернулась из леса. Птицы покружили над полем, разок-другой снизились к самой земле, будто решая, садиться или же нет, — и убрались восвояси, так и не став рисковать собой.
Пугало сработало на отлично!
— Работает! — Петр, не отходивший от поля, первым заметил эффект от нового «стража» и сразу же оповестил о том всю деревню.
Крестьяне были вне себя от радости.
Я тоже выдохнул с облегчением. Хотя червячок сомнения где-то в затылке всё же шевелился — слишком уж просто как-то стая отступила, хотя ещё только утром готова была до победного бороться за эти самые семена.
Неужели что-то изменилось? Или же… это вороны решили прибегнуть к другой тактике?
Я покачал головой. Ага, сейчас ещё и окажется, что птицы представляют из себя что-то большее, нежели просто огромную стаю! Как же!
Решив вопрос с обороной поля, я перевел свое внимание на другие проблемы поселения. А их, честно сказать, хватало.
Первой проблемой, требующей моего внимания, естественно, стал вопрос с общей столовой. У того же Йорика, а точнее, у его помощников были заказаны новые столы и лавки, но одной только меблировкой дело не ограничивалось.
— Так дальше продолжаться не может. — Что удивительно, человек, над вопросом размещения которого я размышлял последние сутки, первым подошёл ко мне после очередного ужина.
— Ваши поварихи, при всём уважении, господин Стратег, добрые бабы, но порядка не разумеют совсем.
Имя: Фаддей Смолин
Отношение: почтительность
Талант: отсутствует
Потенциал: повар
— Тебя что-то не устраивает, Фаддей? — поинтересовался я. — Ты хочешь что-то предложить?
Мужчина с внушительными бакенбардами неожиданно замялся под моим пронзительным взглядом, но, сделав глубокий вдох, он ответил мне кивком.