Благодаря воздухоотводам мы могли контролировать пламя из дубовых веток, и именно так коптили мясо методом горячего копчения.
На всё про всё ушло часа три с половиной. Зато когда достали наше новое блюдо… м-м-м, запах стоял, пожалуй, на всю деревню. К общей столовой потянулись даже лесорубы, которые только-только вернулись из дубравы и уже у брода учуяли лакомый аромат.
В общем, ужин удался на славу, а Фаддей, наш главный повар, теперь вовсю умолял меня поделиться рецептом и вообще научить всем премудростям готовки.
Я от этой напасти отбивался уже всеми доступными мне средствами. Не говорить же Фаддею, что я только с мясом обращаться и умею, поскольку кто вообще не любит шашлык? А на кухне я разве что яичницу пожарить и смогу, да сварить пельмени, максимум.
Ну, не до готовки мне было последние лет этак двадцать! Когда задерживаешься в офисе до глубокой ночи, в разы проще заказать еду из ресторана или послать в него кого-нибудь.
Так что от Фаддея с горящими глазами я бегал, как от черта из табакерки. Тем паче, что черт, что Фаддей умели выскакивать из-за угла в самый неподходящий момент, пугая до икоты.
Жители Дальней смотрели на всё это безобразие, улыбались, да пытались Фаддея при случае направить ровно в противоположную от меня сторону. Да только тот всё равно как-то меня находил, что у Олега, когда мы обсуждали форму новых кувшинов, что у Архипа, с которым мы пытались собрать пробную домашнюю печь, что даже в дубраве, когда я навещал лесорубов с проверкой.
Надо же было посмотреть, как у тех идёт работа. Но всё было хорошо.
Установленная мною система управления уже не пугала крестьян, и деревенские к ней успели привыкнуть, то и дело нахваливая мудрого меня.
Поначалу-то докладывать мужикам было непривычно и неудобно, но когда «позиций» в списке добычи становилось всё больше и больше, без учёта начиналась настоящая каша.
А так, передо мной был четкий и упорядоченный список «Добыто/Сдано», который Голубцов скрупулёзно проверял денно и нощно.
После прошедшего сражения с Клюворезами отношение старосты ко мне вновь переменилось. Не так явно, как прежде, но я уловил эту перемену. Раньше Голубцов постоянно противопоставлял меня деревне и ее жителям.
По типу «вот раньше было лучше» и «при мне такой хрени не было»!
Я раз за разом отбивал его непрямые нападки, делом доказывая, что со мной Дальнюю определенно ждал успех. А в случае с Ледошкуром и Клюворезами я поставил на кон благополучие всей деревни и вновь Голубцов не смог стерпеть, искренне заботясь о ее жителях.
Но я победил. Чем вновь нанес удар по позиции Голубцова. Староста мог хоть сколько угодно думать, что с Ледошкуром нам просто повезло, но вот битва со стаей мутантов показала, что это нечто большее.
Что мои методы работают и делают наше поселение лишь сильнее.
И впервые Голубцов ушел в работу по учету всего и вся не только с целью забыться и отвлечься от того, что он теперь не главная лягушка на болоте, но и чтобы принести пользу деревне. Стать частью того оживления, что я привнёс в Дальнюю.
Голубцов стал уж больно активен — сам допрашивал рабочих, если те запаздывали со своими докладами, и умудрялся настигать их в самое неудачное время — то во время обеда, то когда уже все уходят на боковую, то на выходе из бани. Словно наш староста Фаддея и натаскивал в умении быть везде и всюду.
Я даже сам как-то раз застал Голубцова за этим у брода, когда Зак и его товарищи тупо забыли о докладе после очередной рыбалки.
— А вы что вздумали господина Стратега нашего расстроить, а? Где доклад, собаки сутулые? Забыли уже, кто ваши задницы спас, а? Думаете, и дальше можно на этой самой заднице сидеть? Работать надо! Работать! — наступал Голубцов, пока Зак виновато теребил рукав.
Что любопытно, никто после такой выволочки не пошел ко мне с доносом.
Вместо этого крестьяне все больше привыкали к отчетности. Только бы глазастый Голубцов не стал теперь ходить везде за ними и выматывать душу почем зря.
Меж тем, я занялся разбором наших трофеев. После победы над вороньем нам же достались не только перья и мясо, но и кости. А последние, скажу я вам, очень даже полезный ресурс!
Для начала их можно было использовать для приготовления бульонов. Выварить кости — дело плевое, но полезное. Это, опять же, вновь разнообразило рацион жителей.
Но вместо того, чтобы после этого кости выбрасывать, мы решили их прокалить, а затем растолочь. У птиц, в том числе и Клюворезов, кости были полыми, а потому они достаточно легко превращались в костную муку.