Перед комнатой Истязаний и, по совместительству, астрономическим залом… Честно, не я это придумывал. Почему нельзя было проводить Истязания не на самом верхнем этаже Башни — я понятия не имею. Есть предположение, что иногда проще с неё сбросить одержимого, чем с ним активно сражаться, но что-то мне подсказывает, что я не везде прав. Ну а, поскольку, астрономия была одним из изучаемых предметов, помещение для него тоже надо было где-то размещать. Помню я, как всякие жиртресты и стариканы возмущались тому, как высоко им надо идти. Мда… Ну так вот, перед упомянутым выше залом был всего один этаж с ещё одним залом. Тренировочным, да, отданным на откуп храмовникам. Тоже совершенно случайно, ага. И именно по чистой случайности, не иначе, в ночь Истязания этот зал пользовался повышенным спросом среди храмовников. Меня, кстати, сюда тренироваться тоже не водили, так что я не часто видел его обстановку. И я бы не сказал, что редизайн помещения пошёл ему на пользу. Несомненно, серым стенам не хватало живенькой цветастости, но не сказал бы, что уже потемневшие кровавые разводы эту цветастость обеспечили. Да и куча трупов храмовников тоже, пожалуй, была лишней. Среди этой кучи выделялась одна скромно стоящая магическая клетка, со слабо бормочущим что-то храмовником внутри. При ближайшем рассмотрении можно было сделать однозначный вывод — это что-то вроде дробящей темницы, только дробит она не дух и тело, а разум. А сами магические прутья не выпускали наружу заключённых. Интересная задумка, в общем. Сидящему внутри храмовнику повезло, что он достаточно силён, чтобы противостоять этому заклинанию. Когда я щёлкнул пальцем по прутьям энергетической решётки, и недовольный гул заклинания разошёлся по залу, храмовник вздрогнул и поднял осунувшееся лицо. Это был Каллен.
— Что это такое? Новые видения? Хватит уже меня мучить! Если в вас осталась хоть капелька человечности, добейте меня уже, хватит этой пытки!!!
— С нашей последней встречи ты несколько исхудал, да и мешки под глазами тебя не красят.
— Нет, я не стану тебя слушать, прочь!
Каллен вновь опустил голову и забормотал что-то. Похоже, что он молился. Я снова щёлкнул по клетке, вызывая реакцию храмовника:
— Что? Ты всё ещё здесь, призрак? Странно, раньше мне этого хватало, чтобы избавиться от этих видений…
— Давай в глаз дам? Гарантирую, от видения избавишься надолго.
Каллен подвис на несколько секунд, а затем встал, пошатываясь, на ноги:
— Ты… Это правда ты?
— Да, это правда я. Хотя, я не то чтобы уверен тому, что ты мне обрадуешься.
— Но зачем ты пришёл? Почему ты вернулся в Башню?
— У вас проблемы, а я вроде как пришёл сюда их решить.
— Проблемы? Назови их ещё мелкими трудностями!!!
— На фоне Мора? Он пожрёт и магов, и храмовников, и даже одержимых точно и с гарантией, а потом ещё и Башней закусит. Да, пожалуй, ваши трудности именно что трудности. Едва ли тысяча жизней против, примерно, миллиона.
Каллен чуть не задохнулся от возмущения, но, слегка посверлив меня глазами, на удивление, согласился:
— Да, возможно, что ты и прав. И всё же, для живущих в Башне эти «трудности», как ты сказал, стали несколько смертельными. Всё из-за проклятых магов Крови! Они лезут тебе в голову, копаются в твоих мозгах, стремясь подчинить тебя и обратить в одержимого!
— Я вроде бы в курсе того, что тут случилось, спасибо за подробности. Не знаешь, Ирвинг ещё там? — Я кивнул на дверь, ведущую наверх, в зал Истязаний. И астрономии.
— Первый чародей? Его притащили эти твари около двух суток назад. С тех пор он оттуда не выходил. Если ты надеешься, что он ещё жив или не поддался на их чары и уговоры, то я бы на твоём месте не стал этого делать. Они способны проникнуть в любой разум и заставить подчиняться себе. Его уже не спасти. Как и всех магов.
— Дай угадаю — ты бы первым поддержал тех, кто заставил Грегора послать за Правом Уничтожения?
— Рыцарь-командор послал за Правом? Создатель, какие прекрасные новости…
Каллен, всё распаляясь, рассказывал, какие все маги плохие, злые, как они могут стать одержимыми и как их надо контролировать или убивать, а я задумчиво чесал нос. Я помню его как относительно адекватного храмовника. Понимаю, что несколько дней в заточении без удобств, еды и воды настроения не добавят, как и разума, но всё же, он как-то слишком уж быстро сменил точку зрения с «маги разные» на «все маги — зло». Заметив мой отсутствующий взгляд, или просто прекратив своё словоизлияние, он, наконец, соизволил спросить: