— Знаешь в чём недостатки правой руки?
— Удиви.
— Правши дрочат именно ей.
Ульдред снова впал в лёгкий ступор, из которого вышел, разразившись громким смехом:
— А-ха-ха-ха-ха-ха! И эту проблему ты сможешь решить, когда подчинишься мне. Любая женщина станет твоей. Или мужчина. Всё, что ты захочешь.
— Ещё, — медленно продолжил Дайлен, не обращая внимания на одержимого, — её любят отрубать всякие там гномы. Да и вообще, всегда, когда хотят убить мага, целятся сперва в руки, а только потом в голову или сердце. Что же до твоего предложения, — Дайлен опустил руку и ехидно ухмыльнулся, глядя на Ульдреда, — тебе бы самому сперва решить эту проблему.
Одержимый сперва нахмурился, а затем взъярился:
— Да как ты смеешь, ничтожество, оскорблять меня подобным образом⁈ Я раздавлю тебя, выпотрошу, заставлю жрать свои же кишки! РА-А-А-А!
Ульдред… Нет, уже демон в его теле, взревел и стал обращаться. Следом за рукой увеличилось туловище, затем вторая рука и ноги, преобразуясь в фигуру демона Гордыни. Последней преобразовалась голова, вытянувшись на манер треугольника, и обзаведясь огромными рогами.
— Узри же мою истинную форму!
— Наконец-то прекратил притворяться?
— Умри!
Демон вытянул в сторону Дайлена руки, над которыми затрепетало чёрно-багровое пламя. Однако, прежде чем заклинание сорвалось с его рук, в бой вступило, наконец, третье лицо. С трудом приподняв руку, Первый чародей хрипло произнёс:
— Пламя Андрасте.
С руки Ирвинга сорвался поток пламени ослепительно белого цвета. Немногие могли похвастать владением подобной магией, больно уж сложна она была в исполнении, да и область применения у неё была весьма специфическая — противостояние демонам, прорвавшимся сквозь Завесу. Название, кстати, придумал один весьма набожный маг, но от Церкви его скрывал… Какое-то время, пока его исследования не были обнародованы. Церкви это не слишком понравилось, но, увидев как оно выглядит и узнав о его свойствах, скрипя зубами церковники всё же оставили название и само заклинание в покое, разрешив изучение. Однако, изучали его целенаправленно лишь те, кто погружались в изучение мира Тени. Как Первый чародей Ирвинг когда-то. Ирвинг надеялся, что после Истязаний он сможет передать это заклинание Дайлену, который тоже погружался в изучение духов и мира Тени, но…
Поток белого пламени достиг демона, однако бессильно растёкся по мгновенно выставленной защите. Рука Ирвинга бессильно упала, а сам Первый чародей закатил глаза, теряя сознание. Он не услышал, как демон прорычал:
— Глупец! Тобой я займусь позже. И не надейся, что в этот раз я стану просто уговаривать.
Ирвинг не увидел так же хищный оскал на лице Дайлена, глаза которого стали заполняться сине-зелёным туманом, лицо исказила сетка трещин, а за спиной затрепетал призрачный плащ. Ладонь правой руки сжалась на клинке, что у прочих Рыцарей-чародеев был менее плотным, да и существовал намного меньше. Демон Гордыни, обернувшись к молодому магу, повёл носом:
— Какой знакомый запах. Так пахнет Тень.
— Так пахнет твоя смерть, — разнёсся под сводами зала Истязаний искажённый реверберациями голос.
* Дайлен *
Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень… Нет, это всё же из другой оперы. Отключившийся Ирвинг стал для меня лучшим моментом для преображения. Всё же, я не хотел бы травмировать психику старика и давать лишние поводы для беспокойства. Теперь у меня примерно минута на то, чтобы завалить эту тушу. Погнали!
Я рванул в сторону демона, стремясь, как и в случае с огром, подрезать ноги здоровяка, но Гордыня был куда как умнее. И расторопнее. Когда я приблизился на опасное расстояние, демон просто подпрыгнул, пропуская меня под собой и запуская мне в спину багрово-чёрный огненный шар. Его я пропустил над собой, пригнувшись и, вспомнив недавний трюк Праздности, зацепившись за выступ пола, гася инерцию. В находящегося в свободном падении демона понеслась, сверкая красными и зелёными вспышками молния, усиленная Кровью и Тенью. И вот её защита демона, в отличие от заклинания Ирвинга, уже не выдержала. С громким треском щит лопнул, а демон взревел, содрогнувшись от удара током, и упал плашмя на пол, потеряв равновесие. Прийти в себя я ему старался не дать, подскочив и начав наносить удары призрачным клинком. Шкура демона была намного крепче, чем шкура огра, да и он мог каким-то образом сопротивляться магии, словно был храмовником, а потому мои удары не всегда достигали цели, но всё же несколько глубоких ран на руках и ногах демон получил. От демона мне пришлось отпрыгивать так же резко, как я к нему рванул — вокруг Гордыни разразился огненный шторм чёрно-багрового цвета, быстро опавший и открывший вид на злого демона, который поднялся с пола и сверлил меня взглядом своих чёрных глаз.