— Нам нужно выйти из Церкви и обойти её. Почти сразу за ней откроется проход в гору, но со мной вы не успеете до неё добраться прежде, чем селяне будут здесь.
— Чудесно, просто чудесно. Всё ещё считаете, что «договориться» — было плохой идеей?
Прежде чем мне ответили, двери толкнули с той стороны, распахивая их намного шире, и в Церковь ввалились первые селяне. Увидев нас над телом Эйрика и прочих «защитников» Убежища, жители деревни закричали:
— Чужаки!
— Убийцы!
— Святотатство!
— Смерть им! — И, прежде чем я успел хотя бы попытаться воззвать к их разуму или хотя бы чувству самосохранения, в нас полетели камни.
Никогда не считал себя совсем уж положительным героем, но и совсем уж злодеем себя не считал. До сегодняшнего дня. Я понимаю, что жители этого селения тоже не были совсем уж святыми личностями, но я вполне способен был бы их понять — нежелание показываться прочим людям на глаза, житие по своим собственным законам и канонам… И тут приходят разные личности и рушат весь твой предыдущий быт. По крайней мере, визит Дженитиви их быт бы точно порушил, ибо открытие Храма в котором покоится Прах Андрасте, считавшийся утерянным ещё с Божественного Века… Толпы паломников и церковников хлынули бы в эту горную долину. И никто бы не интересовался тем, чего хотят сами жители этой долины. Увы, но Храм и Прах Андрасте — сильная вещь, способная дать не только духовное, но политическое влияние для Верховной Жрицы. И с ним она могла бы надавить и на Чёрного Жреца Тевинтера, пожалуй, ведь, несмотря на разницу в догматах, Андрасте почитают и там. Тот же Эйрик не мог этого не понимать. Его ошибка была в одном — он не объяснил свою позицию Дженитиви, они не нашли компромисса, и он убил сколько-то там рыцарей Эамона. Рано или поздно, но сюда пришло бы войско. Поддельный Вейлон или Дженитиви не смогли бы долго скрывать это место: однажды найденное одним исследователем, будет найдено и другим.
И, даже когда в нас полетели камни, я надеялся успокоить толпу. Поднятый барьер должен был закупорить проход в церковный зал и дать селянам поостыть, выплеснув свою ярость на неприступную для них магию. Однако, когда в барьер прилетело несколько магических ударов из толпы — я удивился. А, когда маги слаженным ударом магических стрел его разрушили — чуть не впал в прострацию. Удивительно слаженная работа, которой не встретишь даже в Круге. С громкими криками селяне рванулись внутрь и мне уже не оставили выбора. Направление, ускорение, умножение, поддержание, знак молнии. Цепная молния. Влетевшее в толпу заклинание быстро разлетелось по селянам. Их маги пытались противостоять ему, укутывая отдельные отростки в барьеры и не пуская дальше, но наши резервы маны и умения манипуляции с Тенью были несопоставимы. Успей они объединиться ещё разок — и может быть смогли бы поднять магический щит, который удержал бы заклинание, но они не успели. Закрывая отдельные цели, они не смогли вовремя защитить себя, и цепная молния пожрала их, одного за другим. Когда последний из селян упал на землю, дёргаясь в посмертных конвульсиях, я встряхнул руками, прерывая заклинание, и подошёл к уже мёртвым телам. Женщины, подростки, дети. И всего один мужик — тот стражник, что встречал нас на воротах. Я обернулся к спутникам и повторил:
— В кровопролитии ничего славного нет…
После чего вышел на улицу. В Церкви очень уж воняло палёным мясом. На улице, признаться, запах был не лучше…
Восхождение на гору происходило в молчании. Не то, чтобы я или мои спутники друг на друга обиделись или были слишком уж потрясены. Нет. Просто мне надо было подумать и прийти в себя. Всё же, такое число людей, причём людей по сути простых, я ещё не убивал. И не хотелось бы вновь это делать… Лелиана и Морриган поглядывали в мою сторону: одна с сочувствием, вторая с удивлением и уважением. Алистер был занят помощью в подъёме Дженитиви, но и его взгляд я несколько раз на себе ощущал.
Восхождение пусть и замедлялось братом Дженитиви, но всё же, тропа, ведущая дальше в горы, была довольно утоптанной, а вскоре и вовсе перетекла в вытесанные из камня ступени. Поднимаясь вверх скоро мы упёрлись в каменную дверь. Дженитиви впервые подал голос:
— Это здесь. Дай мне амулет.
Я протянул ему амулет Эйрика. Дженитиви, прислонившись к стене, начал что-то нажимать на амулете, отчего он громко щёлкал и менял свою конфигурацию. Наконец, закончив, Дженитиви прислонил амулет к неприметной нише, правее двери, после чего она с громким щелчком открылась и подалась чуть в сторону. Навалившись на неё, мне удалось открыть проход дальше, вглубь… Храма?