— Меня назвали Духом Человека.
— Пф. Что за бред? Я бы понял «человечность», хотя и это странная вещь, но просто «человека»? Тебя в наглую обманули. Духи в Тедасе отражают аспект бытия, чаще всего, эмоциональный. Вера, надежда, любовь, гнев, гордыня, желание, зависть, отчаяние, страх, милосердие, справедливость… И ещё много прочих названий, которые смертные могут дать своим чувствам. Есть более стабильные духи, которые не привязаны к чувствам смертных… Или привязаны не так сильно. Например, время и пространство. Или, само бытие.
— Существует дух Бытия?
— И дух Небытия, — пожал плечами собеседник. — Они просто не показываются на глаза смертным, у них свои забавы. По сути эти двое — правая и левая рука Творца, наблюдающая за этим миром. И с ними же дух Времени, как третейский судья.
— И они решают судьбу мира? Серьёзно?
— Да не решают они ничего. Следят за тем, чтобы мир не развалился раньше положенного ему времени — это да. Выполняют команды своего хозяина — тоже да. Но решать и действовать самостоятельно… Только в экстренных ситуациях. И то, вмешательство Бытия или Небытия почти полностью исключено. Слишком уж их силы… Разрушительны.
— Интересно, — мне правда было интересно. Я уже исследовал вопросы духов Тени, но такой взгляд на вещи я не особо предполагал. — Меня однажды вытаскивал дух Времени.
— Да? Расскажи подробнее.
— Я применил одно… Экспериментальное заклинание, которое вырвалось из-под контроля и разрушило участок Тени. Меня забросило в будущее, в котором меня не должно было бы быть, потому что я, вроде как, там в этот момент уже был… Сложно немного это вот так словами объяснять…
— Я понял. Ты физически находился в двух местах одновременно, при этом ты-будущий не мог там находиться, потеряв себя-прошлого, не находящегося в прошлом. Любопытно. Можешь, кстати, гордиться — редко кто привлекает внимание этих духов настолько, что им приходится самим вмешиваться в происходящее.
Над столиком воцарилась тишина… А на столике воцарился самовар! Вот как он это делает? Я тоже так хочу. Затянувшуюся тишину нарушил мой собеседник:
— Ты интересный. И забавный. Я думал, что ты продолжишь свои расспросы.
— Ты уже трижды переводил тему, как только я спрашивал тебе о том, кто ты.
— И что, не хочешь попытаться снова?
— А зачем? — Я пожал плечами, ставя чашку на блюдце. — Когда ты наиграешься, то скажешь сам. Или вовсе не скажешь. У меня всё равно нет способа проверить правдивость твоих слов.
— Ха-ха, ты прав, ты прав. Однако же, ответь ещё на один вопрос, и я представлюсь своим честным именем. Какой сейчас год в Тедасе?
— Век дракона.
— Век дракона? — Склонил собеседник голову к плечу, поднимая бровь.
— Да, после образования Церкви…
— Я знаю эту историю. Ты мне номер века назови, а то я даже не могу точно сказать, когда у меня в последний раз был собеседник оттуда. Здесь, знаешь ли, время течёт несколько… Иначе.
— Девятый век, тридцатый год.
— Хм… Значит, тысячелетие минуло, да? Прискорбно, прискорбно. В прошлый раз мне собеседник попался из пятого века… Ах да, я тебе кое-что обещал. Я бы назвался именем Разикаль, но братец будет очень недоволен, когда меня увидит. Не любит он обманывать смертных. Моё имя — Думат.
Внимательные глаза впились в моё лицо, ища реакцию. Я же лишь покачал головой:
— Как любопытно.
— И… Всё? Просто любопытно?
— Да. Я думал, Архидемоны умирают безвозвратно.
— Архидемоны и правда умирают. Безвозвратно. Но я не Архидемон — я бог. В Тедасе нас называют Древними богами, хотя они и не правы: по сравнению с эльфийскими богами, мы вовсе не Древние.
— Бог? Скорее уж его тень. Сил у тебя намного меньше, чем у Архидемона.
— Ну, это, пожалуй, более верное утверждение. После смерти у богов, лишённых паствы, просто нет достаточных сил, чтобы возродиться вновь. Вопрос в другом — откуда ты знаешь о силе Архидемона? Последний раз сюда попадал мой братец, Андорал, как раз в пятом веке, когда очередной Мор окончился. И раз прошло уже четыре сотни лет…
— Пробудился ещё один Древний бог. Уртемиэль.
— Он, пожалуй, сейчас в неописуемой ярости. Братец любил всё утончённое, мягкое, нежное, воздушное и так далее по списку. Превратиться в скользкую мерзкую массу, источающую Скверну… О, в какой он ярости. Чтобы ты понимал, цвет его чешуи в драконьей форме переливался перламутром, а глаза горели золотом. Особенно красиво это выглядело под лучами солнца. Он любил впечатлять смертных. Вопрос лишь в том, откуда ты знаешь, что это именно Уртемиэль? Я так до сих пор и не понял, как это у вас, смертных, получается — узнавать нас в облике Архидемонов. Поражённые Скверной, мы не слишком-то разговорчивы… Да и понимать нас способны лишь самые старые Серые Стражи. Ах да, и прошу тебя, не называй Архидемоном пробуждённённого порождениями тьмы Древнего бога. Это утверждение даже не равноценно тому, что я назвал себя богом, не уточняя, что по силе я едва ли тяну на его тень. По сути, Архидемон, хоть и питается из того же источника силы, что и Древний бог, является всё же диаметрально противоположным ему созданием.