Ещё два дня мы вычищали пещеры от драконов. Некоторые туши, мёртвые уже неделю как, были признаны почти негодными — с них снималась только чешуя, кровь не могли разжижить даже захваченные алхимические реагенты, да и качество такой крови было бы не сильно высоким. Мясо попробовали отдать свиньям, и, не найдя у них на следующий день никаких признаков отклонения от нормы, стали скармливать подтухшее драконье мясо именно им. На таком хавчике хрюкающее нечто быстро отжиралось, становясь довольно большим. Драконьи кости, очищенные от плоти и, насколько это было возможно, костного мозга, отправлялись в одну из повозок, быстро занимая всё свободное пространство. Часть драконьего мяса поедалась здесь же, поскольку ядовитым оно не было, часть вялилось в сооружённой всё теми же усмирёнными, при поддержке некоторых солдат, печи. Вялилось, надо отметить, весьма хреново, да и на вкус было не слишком приятным, но съедобным. Самую большую проблему представляла собой последняя пещера, в которой дозором когда-то ходило целых три дракона. Сейчас их осталось два, но и яйца вылупились вообще все, из-за чего даже выглядывать в пещеру было страшно — там носилось почти четыре десятка дракончиков. И как приступить к её зачистке было совершенно непонятно.
Проблема начала решаться сама и несколько внезапно, если не помнить о словах Морриган — на третий день наблюдения за пещерой, мелочь начала активнее резвиться и стала выбивать самых слабых из выводка, пожирая их. Старшие драконы никуда из этой пещеры не отлучались и в драки мелочи не вмешивались — то ли привыкли, что сюда им еду носили, поскольку до «складов» с мясом отсюда топать далеко, то ли для них это было в порядке вещей. В прочих пещерах мы такого не видели, но возможно потому, что от неудачника не оставалось даже костей — мелкие проглоты пожирали всё. За следующие два дня выводок сократился до пятнадцати особей, а один из старших драконов наконец-то пошёл на выход из пещеры, видимо, подкрепиться. Людей он учуял довольно скоро — всего-то пройдя полпути по соседней пещере. Спасло его это, правда, никак — его быстро окружили и стали долбить по всем возможным местам тяжёлыми шестоперами. Драконий выдох тоже никого не впечатлил — я поймал его на барьер, поставленный недалеко от морды дракона, так, что он умудрился опалить себя самого. Дракон замотал головой из стороны в сторону, и случайно подставил её под удары сразу двух шестоперов. После этого долго устоять на ногах ящерица-переросток не смогла, свалившись на пол пещеры, где её благополучно добили. Я уже на второй день перестал активно участвовать в зачистках — меня ждала вершина и Высший дракон. А избивать молодняк — это фу, это не для меня. Да и мой арсенал больше подходит для болезненного умерщвления с множеством ран, чем для мягкого захвата и последующего добивания.
Пещера с сильно уменьшившимся населением была на месте, вот только её население было уже настороже: после того, как старший дракон не вернулся, второй оставшийся рыком собрал мелких драконов вокруг себя и внимательно следил за входом. Просто здесь уже не будет, понимали это все: ни в одной из пещер мы не находили так много мелких драконов. Три-пять в среднем, максимум было восемь. И даже так, мы чуть не потеряли пятерых людей, двое из которых до сих пор отлёживались в Убежище. По-хорошему, стоило бы дождаться, пока эти ящерицы проголодаются, но меня не устраивал этот вариант — они просто могут убежать наверх и нажаловаться своей мамке. Потому пришлось в пещеру прямо таки вбегать и уже на бегу формировать строй и нападать на драконов. Тут было уже не до особой аккуратности — бросившихся навстречу мелких дракончиков убивали чем и как могли, не стремясь сохранить их шкуру целой. Мне же достался, естественно, взрослый дракон, который норовил то дыхнуть огнём, то лишний раз махнуть хвостом, отгоняя людишек от выводка. На нём же я и проверил, насколько хорошо на драконов действует мой меч. Увернувшись от взмаха лапы, я сумел запрыгнуть на спину дракона, втыкая кровавый клинок между крупных чешуек. Точнее, пытаясь воткнуть: дёргающийся дракон — это не самая спокойная поверхность. Между чешуек я не попал и, на моё удивление, удар по крупной чешуе на драконьем хребте её не пробил, хоть и оставил внушительную зарубку. Скатившись со спины беснующейся твари, я не остановился и попытался пробить дракону бок. В этот раз успех был намного более заметный — меч вошёл почти по самую рукоять, хотя и с определённым трудом. Взревевший дракон стал махать лапами и крутиться на месте, стремясь вырвать из бока острую заточку, уже вовсю тянувшую из дракона кровь. Мне приходилось бегать возле него, повторяя все траектории его движения, периодически уворачиваясь от мельтешащих в воздухе лап. Протянул этот ящер не слишком долго — около минуты, но и натворил при этом много чего, раскидав во время своего предсмертного танца нескольких солдат по сторонам. Когда иссохшая туша зашаталась и рухнула на пол, я вытянул заметно потяжелевший клинок из раны, и осмотрелся по сторонам. Люди уже таскали раненых солдат, перенося их к двум разным стенкам. Приглядевшись, я вздохнул — не все из них оказались ранеными. Троим, не повезло совершеннейшим образом: двое были весьма сильно подраны, видимо, попались особо вёрткие дракончики, сумевшие пробраться через щиты. Ещё один лежал с неестественно вывернутой шеей — попал под удар хвоста, видимо. Вздохнув, я отправился лечить раненых, ведь у нас всё ещё много работы.