Ритуал Посвящения не пугал её, она была уверена, что пройдёт его. Не пугал до тех пор, пока она не осознала, что выпитая мерзкая кровь изменяет её, уродует. Убивает. Как бы она не старалась взять ситуацию под контроль, но она чувствовала, как её пожирает Бездна. И, когда Дункан отвернулся от неё, она поняла, что пришёл её смертный час. Каллиан закрыла глаза и простилась со всеми: с отцом, которого она не понимала, но прощала его решение, с кузеном Сорисом и сестрицей Шанни… Как-то они там теперь? Каллиан уже думала о том, встретит ли в посмертии свою мать, когда всё нарастающая внутренняя боль пошла на спад. Чёрные щупальца, что овивали её разум и душу, отпрянули, а её схватила за… Что-то, Каллиан тогда не могла понять где верх, а где низ, не то, что определить за что её там хватают, и поволокла куда-то могучая рука. Каллиан тогда с трудом сумела понять, откуда она ей знакома. Эта рука выглядела как перчатка того нахального мага, Дайлена.
Когда Каллиан пришла в себя после Посвящения, Дункан посвятил её в детали произошедшего. Да, она должна была умереть, но каким-то непостижимым для старого Стража образом, осталась жива. Он сказал благодарить молодого мага, о чём сама девушка уже догадалась. Вообще, их знакомство с магом прошло не слишком удачно: Каллиан была на взводе, а маг шутил о её изнасиловании… И при этом его глаза не смеялись — они оставались холодными, как лёд. И смотрел на неё этот маг без сострадания, без сочувствия и, казалось, вообще без эмоций. Это выбивало из колеи и хотелось его как-то поддеть, расшевелить, увидеть хоть какую-то реакцию на себя. Пусть даже это будет отвращение, всё лучше, чем тебя рассматривают, будто домового жучка, который настолько безобиден, что даже не интересен. Да, позже, после Посвящения, его взгляд изменился — теперь на неё смотрели с любопытством и сочувствием, от чего она даже решилась предложить магу услугу. И очень удивилась, когда взгляд мага полыхнул не гневом или ошеломлением, эти эмоции она хотя бы ждала. Нет, Дайлен посмотрел на неё с каком-то жаром, даже… С радостью? Это был очень странный взгляд из смеси множества эмоций, таких Каллиан ещё не видела. Растерявшись, она даже согласилась залезть в шатёр к королю, не понимая, с чего это маг взял, что бой будет проигран…
Даже когда они с Линой бежали по лагерю в шатёр Кайлана, она всё время задавалась вопросом: как этот демонов маг узнал о том, что произойдёт? Её всё ещё лихорадило, руки тряслись, а ноги с трудом могли вынести заданной сестрой-доликой темп. И всё же, на ней был долг жизни, а такие долги лучше выполнять как можно быстрее. Шатёр короля уже не охранялся — все способные держать в руках оружие рубились с прорывающимися порождениями тьмы. Открыть сундук ключом оказалось делом плёвым, сложнее было его найти — это был не прикроватный, а подкроватный сундук, который она не ожидала увидеть в походном лагере. Он был ниже, но шире и длинее, и в нём эльфийка обнаружила великолепный двуручный меч, совсем не тот, который видела за спиной у короля, когда прибыла в лагерь. Рассматривать его времени не было, но всё же, доставала Каллиан из сундука его с благоговением. В сундуке так же обнаружилась небольшая папка с обложкой из обитого металлом дерева, в котором были какие-то бумаги и небольшой кошелёк. Не рассматривая их, Каллиан сгребла всё в мешок, что протянула ей Лина, завернула меч в найденный здесь же плащ, и эльфийки покинули шатёр короля. Звуки боя теперь были, казалось, повсюду — не только со стороны поля боя, но и справа и слева, и даже с той стороны, где должен был быть выход из лагеря. К ним подлетел гном, бывший принц:
— Если вы не всё забрали, что хотели, то спешу обрадовать — больше времени у вас на раздумья нет. Быстро сваливаем отседова!
У Каллиан из рук гном вырвал и мешок и свёрток, закинув всё на этого мутанта-мабари, пса Элиссы. Пёс уже выглядел как ломовая лошадь, весь увешанный какими-то мешками и свёртками. Как они покинули лагерь, Каллиан уже не помнила — её мутило всё сильнее и сильнее. Она помнила лишь какие-то отрывки, не факт даже, что реальные. Вот ей в лицо летит чья-то тёмная кровь — она вонзила в тёмный силуэт свои кинжалы. Вот катится чья-то голова — гном машет своей секирой. Вот она лежит на чём-то условно мягком, но весьма вонючем… Кажется, она потеряла сознание и её забросили на пса. Постепенно сознание улетучилось, вновь погружаясь в ту Бездну, из которой её вырвал Дайлен. Её долгое время мучили кошмары о Море и порождениях тьмы, но теперь они отступили. Под спиной чувствовалась неровная поверхность, какие-то веточки, сама она лежала под чем-то вроде одеяла. Каллиан чуть застонала, пытаясь устроиться поудобнее, и над ней раздался голос Лины: