— Да быть того не может! — Големы повернули голову в нашу сторону, не двигаясь, впрочем, с места. Дюран же продолжил: — Это же Стальной Легион!
— Любите вы всё вокруг Легионом называть…
— Да ты не понимаешь! Эти големы считаются утерянными на Глубинных тропах! Они должны были найти Совершенного Каридина или место его упокоения!
— Что же, похоже, они с этой задачей справились. Вот только возвращаться они что-то не планируют…
— Вас ждут, — пророкотала одна из фигур. Все големы сделали синхронный шаг в сторону, открывая «живой» коридор.
Глава 35
Каридин… Как много в этом имени для простого гнома. Насколько мне известно, никто в гномьем царстве после его исчезновения не страдал по иному Совершенному так сильно, как по нему. И вот теперь это «Восьмое Чудо Света» стоит прямо напротив меня. Вся текущая местность, в отличие от прочих локаций, очень сильно напоминала то, что я видел когда-то давным-давно на экране своего монитора: обширный выступ внутри огромной пещеры, возвышающийся над лавовой рекой. На этом, правда, сходство и заканчивалось. Никакой Наковальни или памятной плиты я не увидел. Вместо последней были стены каменной пещеры, на которых были выбиты старинные символы гномьего языка. А вместо Наковальни… Ну, если быть честным, наковальня там тоже была, только занимала она едва ли процентов пятнадцать от общего объёма той бандуры, что находилась за спиной большого стального голема: какая-то труба, увитая сложной системой трубок, ведущая к открытому нынче каменному саркофагу, повторяющему по форме фигуру человека. И вся эта конструкция была увита пульсирующими синими прожилками лириума. Помимо этого, в пещере застыли неподвижными истуканами ещё с десяток каменных фигур с потухшими глазами. Почти как Шейла до активации… Времени всем этим любоваться мне, правда, особо не дали:
— Приветствую вас, путники! — Густой бас разнёсся под сводом пещер. Пожалуй, будь у металла голос, он звучал бы именно так. — Меня зовут Каридин. Точнее так, когда-то, так давно, что уже стёрлась смертная память, звали Совершенного гнома, создавшего Наковальню Пустоты.
— Каридин? Совершенный кузнец гномов? Живой голем? — Конечно же Шейла не могла не высказаться, увидев первого не просто замершего, но и разумного голема, не желавшего нас убить, а стремящегося поговорить.
— Я так давно не видел людских и гномьих лиц… Но что же это? Помимо вас, я вижу ещё кое-кого! Шейла⁈ Шейла из дома Кадаш! Клянусь бородой своих предков! Я так давно тебя не видел!
— Вы… Знаете моё имя? Так это правда, что я была создана здесь? Это вы дали мне имя?
— Ты не помнишь? Это было так давно… Но всё же, я думал, что ты способна сохранить саму себя, став одной из немногих. Это правда. Я сделал тебя големом, Шейла, но раньше ты была простым гномом, как и я. Правда, ты была лучшей воительницей короля Валтора и тебя в шутку величали Совершенным Воином…
— Проклятый Элиан… Хм… — Шейла выглядела удивлённой после своей же фразы. — Что? Это… Я сказала? Я… Оно должно проверить меня на одержимость. Я совсем не хотела произносить эту фразу. Её даже в моей голове не было.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Густой смех сотряс пещеру. — Ты, может, и потеряла память, но всё же не свой характер. Поверь мне, характер формируют воспоминания, и без них ты стала бы совсем иной. Твоя память при тебе, до неё просто необходимо добраться.
— Это… Возможно? Я могу всё вспомнить?
— Быть может, если ты сама того захочешь. Однако же, признаться честно, не я придумал эту систему кристаллов…
— Один маг проводил надо мной разные эксперименты, стремясь меня улучшить. Пф. Экая наглость. Совершенство не нуждается в улучшении.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ты и правда почти не изменилась! Прошло много лет с тех пор, как ты заняла своё место на этой Наковальне, хоть я и не знаю точно, как много. Ты не сразу же смогла встать, когда обрела свою новую форму, к тому же, чуть не раздавила меня в кровавый блин, когда покинула Наковальню Пустоты.
— Наковальня Пустоты? Та, что мы ищем…
— Если вы ищете Наковальню, то вам лучше сперва меня выслушать. Иначе вы будете обречены на повторение моей истории, — не похоже, что наше мнение учитывалось, поскольку Каридин нам и слова не позволил вставить. — Хотя я и изготовил множество вещей в своё время, но славу и положение в обществе мне принесла всего одна — Наковальня Пустоты. С её помощью я ковал созданий из стали и камня, гибких и умных, как любой другой разумный. Объёдинённые в Легион, они не знали поражений. Но ни одна живая душа не знала о той цене, что приходилось платить за это. Поначалу. Ни у одного мастера, как бы умел он ни был, не получалось создать живое существо. И я не был исключением — чтобы вдохнуть жизнь в голема, её надо было отобрать у кого-то ещё. Конечно же, это не могло оставаться тайной вечно, ведь для Легиона големов нужна была не меньшая армия разумных… И конечно же, король Валтор не стал долго думать о том, насколько это было верным решением. Если сначала на Наковальню ложились только те из гномов, кто добровольно хотел стать бессмертным защитником нашего королевства, то вскоре после того, как Валтор узнал о цене, мне стали присылать всё больше и больше тех, кто этого вовсе не желал. Преступники, неприкасаемые, его политические противники… Многие легли на эту Наковальню, но моя совесть не смогла долго терпеть. Однажды я не стал слушаться и отказался. За это король Валтор приказал моим ученикам отправить на Наковальню уже меня самого. Было много криков и много боли, но со своего творения я встал уже таким. Мои ученики не знали всех тайн Наковальни Пустоты, и не смогли меня подчинить, а я больше не желал становиться причиной чужих страданий. Увы, для них в тот день всё было предрешено: они знали путь в это место, мою тайную обитель. Потребовалось немало времени и сил, чтобы скрыть от любого желающего это место. Мне даже пришлось сражаться против своих же братьев, чтобы никто больше не стал жертвой Наковальни. Какое-то время после этого, я был рад своим успехам, но вскоре и серьёзно пожалел о своём решении отдалиться от народа гномов: Наковальню невозможно уничтожить тому, кто был на ней создан. И даже столкнуть её в лаву мне не удаётся — от одной только мысли об этом я теряю силу в руках и ногах. Наковальня оказалась защищена куда лучше, чем я сам планировал. И всё же, вас привела ко мне сама судьба. Я уж было отчаялся…