— Что же, раз таково желание Совершенной, — слегка поморщился Бранделор. — Остался последний вопрос: ваши приказы, король Дюран?
— Я… Заключите Белена и Франдлина Айво под стражу до окончания нового расследования о недавних событиях. Лорда Харроумонта… Под домашний арест. К нему будут ещё вопросы, надеюсь, что не только у меня, но и у Ассамблеи, об обстоятельствах смерти моего отца и утери лордом Пиралом завещания короля Эндрина Эдукана.
— И что, мне даже кусочка от Белена оторвать нельзя будет? — Доигрывать роль кровожадного психа надо до конца, раз начал.
— Может быть позже, — краем губ усмехнулся Дюран. — Если он вознамерится сбежать.
— О, я буду молить Создателя о том, чтобы ему в голову пришла эта славная мысль!
Глава 37
Я валялся на диване в выделенных мне Дюраном покоях. Естественно, диваном это было для гномов, для меня — большое кресло, так что ноги свисали с подлокотника, а занимался я плеванием в потолок. После похода на Глубинные тропы делать что-то ещё решительно не хотелось…
— Знаешь, твоё поведение принесло свои плоды, — в выделенный мне кабинет, пинком ноги распахнув дверь, ввалился Дюран. Бегло оглядев стол, он вздохнул: — У тебя опять нет ничего попить. В горле уже пересохло.
— Вон в кувшине вода стоит.
— Я сказал попить, а не ноги помыть. Не так-то просто сидеть целый день в обществе деширов, которые тебя терпеть не могут. Под конец заседания хочется им в рожи плюнуть. Я стал намного лучше понимать вечно пьющего Триана.
— Я уверен, что ты здесь не для того, чтобы я читал тебе нотации. Чего же желает от скромного мага и Серого Стража король гномов?
— Ой, перестань. Мы оба знаем, как ты относишься к королевскому титулу — он для тебя ничто.
— Ну почему же, королевский титул обладает определёнными бонусами в виде власти, но и ответственностью за народ целой страны. Короли определённо заслуживают доверия… Но не все. Так с чем пожаловал?
— Я за советом… Или, назвать это консультацией? Так вот, несмотря на то, что Совет Знати ставит под сомнение мотивацию Франдлина, я всё же окончательно оправдан, а Белен признан виновным в покушении на меня, в убийстве Триана и попытке узурпировать трон. Знаешь, ты был прав — он попытался отбрехаться от той записки, что мы нашли в убежище Хартии…
— Мы?
— Ты нашёл, — пожал плечами новоиспечённый король. — Итог неутешителен. Для него, разумеется. Лорд Пирал так же свидетельствовал против Белена и в мою пользу, утверждая, что мой отец хотел видеть меня на троне и называл своим преемником на смертном одре.
— И тут тоже Ассамблея ставила его слова под сомнение?
— Разумеется, ведь он тоже несколько… Изменил свои показания.
— И что же ждёт теперь твоих политических оппонентов?
— Мне казалось, ты и сам не против разобраться с Беленом, — почесал бороду Дюран. — Однако, Совет однозначно против того, чтобы отдавать гнома «этому сумасшедшему магу». Ты смог произвести впечатление. Пожалуй, только Старейшина Бранделор при такой формулировке фразы усмехался.
Я усмехнулся:
— Он не глупый гном, не мог не понять, что я играл на публику, а не был тем невменяемым магом, которым стремился показаться. Напуганными разумными намного проще управлять, заставив их принять необходимые тебе решения. Да, конечно, репутация от этого страдает, как и степень доверия, но… Мне ли не всё равно? Я тут гость, а не постоянный житель.
— Я удивлён скорее тем, что другие этого не поняли.
— Может и поняли, просто не показывают.
— Может и так. В любом случае, лорд Харроумонт оправдан, хотя и рядом со мной в качестве советника он уже не останется, а о судьбе Белена и Франдлина я хотел бы поговорить с Каридином… Кстати, где он?
— Я-то откуда знаю, где ваш Совершенный? Хочешь сделать из них големов?
— В том-то и беда, что нет. Этого хочет Совет Знати, как подтверждение того, что Каридин и правда тот, кем назвался. Недостаточно им того, что мы древних големов с Глубинных троп оживили и привели. Старые маразматичные уроды. Белен… Я бы казнил его, не нужна мне в Орзаммаре такая… Оппозиция. Но всё же… Он мой брат, к тому же, начинать правление с указах о казни…
— У тебя есть и иные способы с ним расправиться.
— Тебе я его тоже не отдам.
— Да при чём тут я? — Я отмахнулся. — Я уже забрал у Белена много больше, чем он думал. Я лишил его власти, положения в обществе, будущего. Он уже никто, которого зовут никак. Смерть станет для него благом, а не наказанием. Я и вовсе думал о том, чтобы просить тебя о помиловании для Белена.