*Алистер. То же место, то же время*
— Придурочные.
Алистер видел, что творилось с Элиссой, и что делал Дайлен. И он не одобрял поведение обоих. Нет, пожалуй, не ему их осуждать… Вжик! С диким криком ещё один солдат отлетел от него. Да, меч… Короля Мэрика оказался тем ещё подарком. Он резал железный доспех так, словно он был из кожи, почти не замечая сопротивления. И почему Кайлан боялся им пользоваться? Единственно, что фехтовать им было решительно невозможно — участь доспеха разделял и меч. Быть может, с металлами покрепче будет уже не всё так гладко, но с простыми железными… К нему уже и противники-то не подходят — боятся.
Ещё Алистер решительно не понимал, почему Дайлен не применяет магию, и почему эта проклятая ведьма вовсе стоит и наблюдает, облокотившись на косяк двери! Словно услышав его мысли, Морриган перевела на него взгляд и насмешливо улыбнулась. И почему Дайлен так ей доверяет? Она, конечно, красивая женщина, этого у неё не отнять. И спорить с этим глупо. Но сам Алистер знал и о том, что в мире существуют красивые, но опасные создания. Как некоторые змеи. Или драконы. Или, хотя бы, его меч. Он красив, но он и опасен, причём в любых руках. В умелых — для врага, в неуклюжих — для владельца. И, почему-то, казалось, что Морриган скорее клинок в умелых руках. Причём чужих руках. Его вообще смущала вся ситуация — некто, кто назвался именем из древних сказок, сначала спас его и Дайлена с вершины башни, причём в чётко выверенный момент, уж это Алистер заметить смог прекрасно! Так вот, сначала Флемет спасла их, затем обязала уничтожить Мор, а потом ещё и нагрузила этой своей «дочерью». Это всё не просто так, и Алистер не понимал мотивов ведьм, а это злило его ещё больше.
Да и это непонятное доверие к ведьме со стороны Дайлена… Нет, с ним решительно надо поговорить. И чем скорее он, Алистер, это сделает, тем лучше!
Бегать от разъярённой фурии по таверне, битком набитой людьми — занятие такое себе. А бегать от неё и при этом уворачиваться от желающих потыкать в тебя острыми железками — занятие ещё менее привлекательное. Но именно это и было интересно: как поведёт себя разошедшийся в последнее время организм? Может быть, найдётся причина нетипичного поведения? Спустя пару минут я вынужден был признать — не найдётся. При внимательном мониторинге получалось так, что я не испытывал ни одной посторонней эмоции. Были азарт, было веселье, была настороженность, но ровно ноль агрессии. Догадки в голове мелькают, но очень уж они плачевные. Стоит понаблюдать ещё позже.
Люди в таверне, надо сказать, попались шустрые и, пожалуй, умные: стоило только уже ныне мёртвому задире из отряда Логэйна начать лапать свой меч, как большая часть посетителей резко утрамбовалась в дальние углы трактирного зала. В итоге, возле входа собралась вся компания недоброжелательных личностей, которую от прочих разумных, присутствовавших в зале, отделяло пространство почти в полтора метра шириной. Противников было не много: Логэйн поскупился, или просто остались тут самые отбитые личности — история умалчивает. Проще всего воевать с ними было Алистеру — я хоть и был занят беготнёй, но не заметить то, с какой лёгкостью меч Мэрика шинкует людей в доспехах, не мог. Не знал, что у этого меча такие свойства. Или… Хм… Может быть, это связано с тем, кто его держит? Не помню, чтобы вообще слышал о том, что драконья кость настолько лучше того же сильверита. Реже, без всякого сомнения, но даже сильверит не способен разрезать железные доспехи как бумагу. Сильверитовое оружие их пробивает, это да, но всё же не режет. Либо я чего-то не знаю.
Двое были на счету у Лелианы и её метательных кинжалов. Да, стоит хотя бы самому себе признаться, что эта рыжая не может быть никем иным. Едва ли какая-то ещё послушница из церкви Лотеринга способна столь умело управляться с колюще-режущими предметами. По крайней мере, из тех сведений, что есть у меня — послушниц Церкви этому специально не обучали. Ещё троих зарезал Алистер — с его-то новой игрушкой это оказалось плёвым делом. Гном от своего товарища по несчастью — ну как же, оба они изгнанные принцы: один более-менее законный, а второй являлся бастардом — не отстал. И это при отсутствии нормального оружия: большую двуручную секиру он куда-то дел, а новой что-то не разжился. В результате Дюран бегал с коротким мечом и небольшим круглым щитом баклером, из-под которого иногда выскакивало полупрозрачное лезвие. Всех превзошли Элисса и Морриган — первая девушка просто в запале не особо разбиралась, что там у неё на пути стоит, а просто калечила или убивала тех, кто вставал на её пути, а вторая, которая ведьма, просто стояла и ни черта не делала. Как и я, в общем-то. Да, я носился по залу, уворачиваясь от желающих укоротить меня на голову, и иногда блокируя удары искусственной рукой, но я, во-первых, до сих пор был без оружия (призрачный клинок не считается), а во-вторых… Мне нужна была практика в полевых условиях. И я не про практику убиения всяких личностей. Дело в том, что как бы не гонял меня в Башне Грегор и его помощники, но факт всегда был один: со мной никто не сражался на аренах серьёзно, с намерением убить. Стоило только тренировке переступить определенную грань, как старшие храмовники её прекращали. Я был крайне недоволен, просил вернуть тренировки с Калленом, который щадить на тренировках меня не собирался вообще никак и никогда, но Грегор был непреклонен. После того, как я, по его мнению, «накосячил» и стал «опасным элементом» отношение ко мне изменилось. Да, старшие маги были жёстче, но и они не наносили опасных ударов. Показывали — да, рассказывали — тоже да, но никогда не применяли. И теперь я восполнял пробелы — не стремился убить врага, а старался выжить. По началу воины Логэйна с радостью старались меня достать, но я оказался всё же достаточно ловок и быстр — ни один не смог меня серьёзно задеть, только рубаху исполосовали. Теперь её только на тряпки и изводить. Совсем уж опасные удары я отводил или блокировал правой рукой, иногда ломая чужое оружие, но проблема, в итоге, оказалась в Элиссе, которая носилась по залу за мной: как я уже упоминал, сносила она всех, не особо разбираясь, кого там очередной солдатик старается прибить — меня или её. Вообще, должен отметить, что, когда Элисса прекращает думать или переживает одну яркую эмоцию, откинув все остальные — она становится куда как лучше, как боец. А оставшиеся три не только живых, но и целых личности это только подтверждают.