— Но он послал сюда вас.
— И я так вижу, сделал это зря, — несколько туш оборотней позади отряда взлетело в воздух и разлетелось по сторонам, ударяясь о деревья. Остальные оборотни тут же зарычали и припали к земле, а Лина вскочила, оборачиваясь, и увидела Затриана, который стоял между двумя сильванами. — Я надеялся, что ты принесёшь мне сердце Бешеного Клыка, а не станешь с ним разговаривать.
— Ха-ха-ха-ха-ха, — рассмеялась Морриган, — колдун из клана эльфов пришёл проверить, а сделана ли за него его работа…
— Я Хранитель, ведьма, — зыркнул на неё глазом Затриан, но как-то… Сдержанно? Лина отметила, что Затриан явно опасался напрямую задеть Морриган. — Так почему этот дух всё ещё жив?
— Вообще она рассказала мне занятную историю, Хранитель клана. Хотя, теперь меня особенно интересует вопрос — а не с проклятием ли связанно твоё долголетие? Ты должен был уже давно развеяться прахом, если с тех пор, как ты наложил эти чары прошло несколько столетий. И всё же, ты здесь, но, что ещё интереснее, здесь же и Хозяйка Леса, тот дух, что ты призвал. Я, может, не сильна во всякой этой магии, Хранитель, но связывать две вещи в логическую цепь умею.
— Хозяйка Леса? Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Лине не показалось. Здесь, под сенью ветвей, Затриан испытывал настоящие эмоции, не как тогда в клане. Но это были злобные эмоции — ненависть, презрение, ярость. Чем больше он говорил, тем живее казался. — Как, у тебя теперь есть это имя, дух?
— Не я взяла его себе, Затриан. Бегун и остальные дали мне его.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Не только у тебя, но и твоих зверюшек!
— Не я дала им имя, они придумали себе их сами, — Хозяйка Леса всё ещё выглядела спокойной. А ещё она положила руку на загривок Бегуну, и, кажется, только эта рука удерживала его от того, чтобы напасть на Хранителя долийского клана. — Всё, что я сделала, это помогла им очнуться от ярости и злобы, помогла им найти человечность внутри самих себя.
— Человечность? Какая человечность была у этих дикарей? Животные! Твари! Жалкие цепные псы на службе Церкви! Их новый облик — лишь отражение чудовищной, уродливой души! И никогда, вы никогда не получите моё прощение! Моя месть этим зверям, этим тварям, будет длиться вечно! И так же будет длиться моя боль! И это правосудие дух, и больше ничего! — Под конец своей речи Затриан сам стал походить на оборотня, его голос стал ниже, а в словах прорезались рычащие нотки.
— И только это всё причина для того, чтобы проклятье длилось вечно? Она уже ведь догадалась, почему ты не снимаешь эти чары. Я и Хозяйка Леса и Бешеный Клык, я дух, что заключён был в теле волка…
— Однако же, проклятие подобной силы не наложить без крови призывателя. Конечно, куда без этой магии, — ядовито улыбнулась Морриган. — И столь сильна была Хранителя слепая ярость, сколь велико его желанье жить.
— И пока существует проклятие, живёт и Затриан, — кивнула Хозяйка Леса, отчего Затриан, наверное, впервые за долгие годы жизни, покраснел от гнева:
— Нет! Всё не так!
— Но смерть Затриана не снимет с нас проклятие. Точнее, одна лишь его смерть ничего не даст. Он должен согласиться на это добровольно, и должен сам распутать чары, что наложил на нас… На меня.
— И никогда я этого не сделаю!
— Р-р-р-рар! Хозяйка, я же говорил, с ним бесполезно говорить! Убьём его, убьём их всех!
— Как всё сложно, — вздохнул Зевран. — Почему мы не можем прийти куда-нибудь, рассказать, что нам нужно, и тут же все скажут: «О, конечно же, Серый Страж! Вот тебе горячая похлёбка, Серый Страж! Вот тебе мягкая постель, Серый Страж! Вот тебе разогретая девица, Сер…» Ауч! — Зевран шутливо потёр затылок, по которому прилетел звонкий удар от Каллиан.
На какую-то секунду всё застыло, словно наблюдая за этой неуместной сценой. А затем… Затриан, Хранитель долийского клана вдруг упал на одно колено, а из его носа потекла тоненькая струйка крови. Валласлин на его лице засиял красным светом, а сам он громко закричал от боли. Это длилось несколько секунд, а затем свет пропал, а сам Затриан схватился за лицо, тяжело дыша. На него с недоумением, опаской, удивлением и недоверием смотрели все, а он всё не вставал, то ли силясь пережить испытанную боль, то ли раздумывая над случившимся. Сильваны за его спиной застыли, все кроме одного — большого и белого древа, похожего на дуб, что неотрывно смотрел на Анейрина. Неуверенно похлопав себя по карманам, эльф достал из кармана жёлудь и неуверенно протянул в сторону сильвана. Тот сделал два шага, махом покрыв разделяющее их расстояние, и аккуратно взял этот жёлудь, после чего развернулся и широким шагом отправился обратно, в чащу леса Бресилиан. За ним последовали и прочие сильваны, оставляя Затриана на поляне одного. Эта картина так же вызывала кучу вопросов, но день был настолько удивительный, что из ряда вон это действо уже не выбивалось. Наконец, Затриан открыл глаза и тяжело выдохнул: