Вёл их Зевран, который знал о местоположении особняка, который снимала Маржолайн, не только со слов Каллиан и Лины. Эльфиек припахала жутко злая на них Элисса, которая хотела найти пропавшую Анору. Из-за этого чуть не разразился целый скандал: Лина и Каллиан были согласны подчиняться приказам Дайлена, но приказам Элиссы? Благо, девушка быстро взяла себя в руки и извинилась перед подругами, сославшись на излишнее эмоциональное напряжение. Её простили, и королеву искали уже по просьбе Элиссы, а не по требованию. Правда, поиски довольно скоро упали на плечи одной лишь только Лины: Каллиан, встревоженная вестями из эльфинажа, целыми днями пропадала там. В эльфинаж эрл отказался лишний раз соваться, поскольку эта часть города контролировалась людьми тэйрна, так что маршрут Лелианы и Зеврана проходил сегодня и через эту местность… На душе у барда было неспокойно, когда она думала о сохранности излишне горячей голове эльфийки. Когда же уже вернётся Дайлен? Без него всё идёт не так, как надо!
Особняк, занятый Маржолайн, был довольно большим зданием: двухэтажный дом, огороженный забором с личным садиком, явно принадлежал раньше какому-то знатному господину. Перед дверьми дома сидел мрачный коссит, который полировал меч, не обращая внимания на прохожих. С ним о чём-то пытался побеседовать гном без бороды с татуировкой на лице, но здоровяк не обращал на него внимания.
— Всё так же, как и прежде, — негромко произнёс Зевран, проходя мимо калитки. — Они и в прошлый раз тут так же сидели. Это тал-васгот, наёмник на службе у Маржолайн. Как я понял — её личный телохранитель. И, может быть, не только хранитель.
— Маржолайн всегда отличалась необычными вкусовыми предпочтениями, — ровно заметила Лелиана, ощущая… Да ничего не ощущая. Этот этап своей жизни она уже однозначно оставила позади.
— Даже по меркам Орлея необычными?
— В Орлее не принято таскать в постель кого-то в рамках Игры не ради выгоды. Она же не стеснялась таскать к себе в спальню любых молодых людей — юношей и девушек. И эльфиек. И даже гномов где-то находила. Ну, до того, как меня встретила. Позже я узнала, что все, кого она таскала в постель, были довольно влиятельными особами — левая рука сына главы Торговой Гильдии, дети знатных домов… Эльфы и эльфийки становились её личными шпионами во дворце императрицы Орлея или в домах знати… Она вела свою собственную Игру, в которой можно было всё. В Орлее на постельные связи смотрят весьма свободно, главное, чтобы от них не пошло ненужное потомство. Ну и рассадником болезни быть совсем необязательно, а то можно и головы лишиться за «умышленное заражение знати».
— Но можно же и подставить кого-то, обвинив в заражении какой-нибудь не выговариваемой болезнью.
— Возможно, но в рамках Игры такое случалось редко, поскольку почти что в каждом знатном доме достаточно денег на услуги целителей, и в ложь о заражении быстро вскроется. А попасться в Игре на лжи — ещё хуже, чем просто проиграть…
— Увидела, что хотела?
— Маржолайн точно там, я заметила, как за нами наблюдает кто-то со второго этажа.
— Хм? Занавески даже не шевельнулись…
— Маржолайн любила следить за людьми из окна, находясь в определённой обстановке. Это одновременно и дополнительная слабость, и дополнительный шик в рамках Игры: поди, догадайся, просто она находится в любимой обстановке, или следит за тобой или кем-то из толпы вокруг. Чаще всего в руках её при этом была книга или вышивка, которой она, казалось бы, поглощена. И знакомые элементы этой обстановки я заметила…
— И почему же она выбрала этот дом?
— Здесь растут мои любимые цветы…
Наблюдая за удаляющимися фигурами в плащах, Маржолайн вздохнула. Эта проклятая страна, воняющая мокрой псиной, невероятно её бесила. Но без головы рыжей плутовки она её покинуть не могла. Но сегодня… Её сегодняшний гость, сидящий в тени, бесил её ещё больше. Он молча пил предложенный чай, пока она смотрела за проходящими мимо фигурами в плащах. Когда они скрылись из виду, гость поставил чашку на стол, чуть наклонившись и открыв вид на давно зажившую культю на месте руки.
— Тронешь её — умрёшь.
Гость был немногословен, сообщив, что прибыл с посланием для Маржолайн. Послание касалось Лелианы, так что женщина велела проводить гостя к ней, и даже расщедрилась на внешнее гостеприимство, распорядившись подать чай. Гость, вошедший к ней, сразу был признан странным — он носил не просто глубокий капюшон, но ещё и тряпичную ткань, которая закрывала нижнюю половину лица. Глаза были всё время скрыты в глубине плотного капюшона, раздражая Маржолайн, а из под капюшона торчала прядь седых волос. Голос гостя, при этом, не был старым, что дополнительно выбивало женщину из равновесия. Ещё одна странность: Ар-рашок пропустил гостя к ней с оружием, длинным двуручным мечом, что покоился у него за спиной, пока гость не снял его ради того, чтобы присесть в кресло. Внешне меч никак не выделялся, кроме своих размеров — он способен был посоревноваться в длине с мечами кунари: Ар-рашок сам частенько полировал такой, находясь на страже её покоя.