— Ты глуп, Алистер, недалёк и безмятежен. Не просто так мы с Дайленом не стали магию творить. В скоплении большом людей велик был шанс заклятием задеть не только лишь вояк, что головы хотели ваши взять. А воевать со всей деревней, да с храмовниками местными лишь из-за того, что под руку нам повернулся кто-то неуклюжий… Ищи кого другого.
— Морриган права. Вздумай я кидать здесь огненные шары — занялась бы вся таверна. И вопрос даже не в других людях — мы сами могли бы и не успеть сбежать. Давай оставим магию на иные случаи. Например, когда врагов будет много, или, когда я смогу не задеть лишних личностей.
— Хм… Об этом я как-то не подумал.
Морриган лишь вновь презрительно фыркнула, но, поймав мой взгляд, дальше высказываться не стала. К Алистеру же подлетел щуплый лысый мужичок, который начал возмущаться устроенным бардаком, смертоубийством и порушенной репутацией заведения. Я решил не мешать воину развлекаться, и пошёл к оставшимся в живых личностям, вокруг которых, воинственно потряхивая мечом, бродил Дюран, и негромко начал разговор:
— Итак, господа мои хорошие. У нас с вами есть сейчас целых два варианта развития событий. Первый неприятен для вас и, в целом, для меня, второй — неприятнее только для вас. В первом варианте я сначала вас пытаю, чтобы вы мне рассказали всё, что я хочу знать, потом убиваю, а во втором вы сами рассказываете мне всё, что знаете, а потом я вас убиваю без пыток. Я бы предпочёл второй, а вы?
— А нет в-ва-аринта, к-который был бы прия-атен для нас всех? — Самый молодой из них, со слегка дрожащим голосом оказался ещё и самым разумным, похоже.
— Люблю разговаривать с разумными людьми. Специально ради тебя, могу придумать и третий вариант. В котором мы обходимся без пыток и лишних жертв, а вы мне всё рассказываете без утайки, безо лжи, и, самое главное, очень подробно. В этом случае я вас ещё и к вашему непосредственному начальству отправлю. Может быть, даже не по частям. Итак, мой первый вам вопрос: вы кто, мать вашу, такие?
Слово взял старший, судя по нашивкам, в которых я всё ещё плохо разбираюсь, помощник десятника:
— Третий воинский десяток вольной армии тэйрна Логэйна.
Моя бровь невольно взлетела вверх:
— Вольной армии?
— Мы не подчиняемся приказам короля, только приказам тэйрна!
— И как же такое разрешил Кайлан?
— Эта привилегия была дарована тэйрну Логэйну королём Мэриком. Не юнцу, недавно севшему на трон, оспаривать указы своего отца.
— Очень интересно, но нифига не понятно. Ну да ладно. Идём дальше: как вы здесь оказались и что тут делаете?
— Когда тэйрн спасал армию от полного разгрома…
— Ошибочка, — я схватил руку солдата в районе запрясться своей перчаткой и стал медленно сжимать. Он застонал и упал на колени. — Этот ваш тэйрн бросил короля и его армию умирать на поле боя при Остагаре. Вступи он в бой — и никакого поражения армия бы не понесла. Я, знаешь ли, прекрасно всё видел с вершины башни Ишала. Потому за следующее подобное высказывание ты станешь таким же одноруким, как и я, понятно?
— Д-да-а-а…
Моя рука разжалась, а человек, получив свободу, схватился за немного помятую руку и стал тяжело дышать. Ой, да ладно, я же её не ломал. Так, чуток придавил.
— Ну и отлично. Продолжай.
— К-когда тэйрн Логэйн увёл войска, все мы недоумевали. Днём, на стоянке, к командирам отрядов пришли депеши о том, что необходимо найти и покарать возможно выживших предателей, не подавших вовремя сигнал, предавших короля и приведших страну на край гибели: Серых Стражей. По крайней мере, так говорил наш командир, — взгляд мужчины перепрыгнул куда-то за мою спину. — В нашей депеше говорилось о том, что наш отряд доукомплектовывается сверх нормы, а затем мы должны будем остаться в Лотеринге на несколько дней, чтобы следить за тем, не пройдут ли сквозь него Серые Стражи. Нам также выдали ваши словесные портреты, чтобы мы наверняка вас не пропустили. Два дня мы тут в целом старались следить за порядком, как могли, но на сегодняшнее утро беженцев стало слишком много и следить за всеми стало почти невозможно. А Кертан никогда не был особо терпелив. Потому с самого утра мы стали выискивать Стражей среди беженцев уже открыто, не прикрываясь заботой о деревне.
— И как, местные власти были не против?
— Из местных властей остались только престарелая староста, да Преподобная мать Виктория со своими храмовниками, коих осталось человека три. И они не особо нам радовались, даже когда мы старались помогать.