На пятый день от моего прибытия в Денерим и на второй вечер после прибытия в порт иноземных кораблей, «Жемчужину» посетила странная и буйная компания людей. Было их не так уж и много, но была среди них и выделяющаяся личность: дамочка с кожей бронзового оттенка, которая шутила пошлее своих спутников, бухала сильнее спутников и раскидывала тех, кто пытался к ней подкатить, намного лучше, чем местные вышибалы. Её спутники, наблюдая за тем, как очередной несостоявшийся ухажёр отправляется в недолгий полёт от удара ноги, только ржали, не пытаясь даже вступиться за свою капитаншу. Да, то, что это была Изабелла, я уже понял. Да и краем уха пару раз её имя из уст работниц борделя, которых дамочка таскала в постель, уловил. В каком-то роде гештальт был закрыт, и я намеревался спокойно встать и уйти из зала, допивая слабую местную бурду — ну не подавали в «Жемчужине» ни соков, ни воду. Однако, то ли случайно, то ли специально, но в моё местоположение случайным образом угодил один из неудачных кавалеров пиратки, разбив мою кружку, бутылку с остатками вина и заляпав меня с ног до головы этим самым вином. И я бы даже встал и ушёл, если бы не тот факт, что данный индивидуум попытался окатить меня ещё и содержимым своего желудка. Отправленный в дальнейший полёт с пробкой от бутылки в зубах, он привлёк внимание не только Санги, которая в этот раз пинками выгоняла «вышибал» из заведения, но и самой Изабеллы, которая, пошатываясь, подошла ко мне:
— Ого, я и не знала, что в этом заведении есть не только разные свиньи, но и такие красавчики…
— Это преувеличение, — я всё же попытался отделаться от Изабеллы и свинтить в комнату, чтобы подновить сажу на обесцвеченных локонах. Всё же седина в волосах, да ещё и неравномерная, внимание привлекала, так что приходилось их немножко маскировать.
— Да не стесняйся ты так, крас-с-с-савчик. К тому же я была такая неаккуратная…
— Ты же не настолько пьяная, — удерживая на вытянутых руках… Руке, пытающуюся навалиться на меня пиратку, которая явно переигрывала, я старался не думать о том, что эта самая рука чисто случайно упёрлась ей в грудь, а не в плечо, как я изначально хотел.
— А ты слишком уж внимательный мальчик, — прекратив изображать пьяное шатание, Изабелла изящным движением сначала чуть отстранилась, а затем наоборот шагнула ближе. И этот переход от пьяной до трезвой был настолько резким, что я даже растерялся, не успев заблокировать или оттолкнуть пиратку: — Но вот твои шаловливые ручки… Я знаешь ли, не каждому позволяю себя за сиськи лапать. Обычно после этого полапавший оказывается со мной в одной постели или без руки…
— Ну, я уже без руки, ты же не станешь калечить и без того калеку, да?
— Хм… Но ведь и ты меня лапал не той рукой. Что же делать? — Уперевшись в меня грудью, она приблизила своё лицо к моему, и начала его изучать. Впрочем, её игривое настроение быстро пропало: — Тебя, похоже, жизнь неплохо помотала. Таких шрамов я не видела ни у одного пирата, а я повидала выходцев почти из каждой пыточной мира.
— Это от магии, — неохотно ответил я. — Я, видишь ли, маг.
— Хо… И ты не уделал его или меня магией? Видала я и магов. И делились они на несколько типов: постоянно озирающиеся и боящиеся каждого шороха; озлобленные на весь мир; мнящие себя царями положения и всего мира… Но нигде и никогда я не видела мага, который физическую силу предпочёл бы мастерству магии. А вон та туша была отправлена в полёт не при помощи магического трюка.
— А то ты все магические трюки знаешь…
— Ну, не все… Но знаю парочку интересных трюков, после которых меня умоляли повторить продемонстрированное, — она облизала губы, а потом лизнула меня в щёку.
— Тебе местных работниц не хватает?
— Они скучные, — пиратка закинула руки мне на шею, и слега повисла на них, вынуждая меня обхватить её за талию, чтобы она не упала и не висела мешком на моей шее. — Вечно только и слышу: «да, госпожа», «как пожелаете госпожа», и «нет, пожалуйста, только не туда, госпожа». И мужики в этом борделе такие же. Скучно.