Сэра Коутрен в сопровождении переодетых храмовников понуро покидала резиденцию эрла Эамона. От немедленной расправы за мой прерванный выходной в приятной компании её спасало только то, что полученные ей сведения должны были разойтись в народ. Не только о том, что Анора здесь и жива, но и о том, что у Ферелдена есть ещё законный претендент на трон — сын Мэрика, которого признала даже нынешняя королева. Раньше слухи были лишь о том, что это марионетка Эамона. Конечно, Анора ещё пока не признала его как сына Мэрика, поскольку не видела, но это уже детали, которые мы подкорректируем с помощью Лелианы. Кстати о певчих птичках… А где сам рыжий бард? Пора бы закончить все дела в Денериме…
Девушка обнаружилась в саду. Я, правда, искал её и в местной голубятне, точнее, учитывая особенности мира, правильнее было бы назвать это место «воронятней», ибо жили там вороны, но, видимо, страсть к этим птицам и одиноким помещениям она приобретёт позже. Если приобретёт. В саду Лелиана, напевая что-то себе под нос ухаживала за цветами… Кто бы сомневался, что это будут за цветы?
— Дайлен, я и не думала, что ты станешь меня искать, — когда тень от моего туловища накрыла девушку, она даже не вздрогнула.
— И почему же?
— Ну, ты так активно завлекался Морриган в её комнату, в которую зайти не могут даже служанки…
— Лелиана, — я присел рядом с бардом.
— Как бы мы не хотели это признавать, но никого из нас не устраивает наше положение. Рано или поздно, но так случится, что ты устанешь бегать между нами, и тебе придётся выбирать, — я привлёк девушку к себе, а она и не сопротивлялась. Вот тоже беда. Я надеялся, что всё будет несколько иначе, конечно же. Но я не знаю, что будет дальше. Вспоминая тот удивлённый возглас, что я слышал в доме Хоука, я могу предположить, что Лелиана меня не видела довольно долго. Так что же… Я умру? Или уйду? Где все знатоки, когда они нужны?
— Я не хотел бы выбирать. Вы слишком разные…
— Мы, кажется, уже об этом говорили. Не думаю, что что-то изменилось: едва ли кто-то из нас добровольно от тебя откажется, как и едва ли мы будем друг друга долго терпеть рядом.
— А мне казалось, вы сдружились?
— Шутишь что ли? — Бард аж фыркнула. — Дружить с Морриган — это всё равно, что заводить дружбу с медведем. Приручить-то, может, и приручишь, но рано или поздно он может и руку откусить, несмотря на всю вашу «дружбу». Не потому, что он так хочет, а потому, что такова его природа.
— Хоть не с пауком её сравнила, — бард пахла цветами и землёй, расслабляя меня немного. И всё же, я не мог отделаться от некоторых навязчивых мыслей…
— За такое сравнение я бы и сама кого угодно прибила. Дайлен, мы не в комнате, тут день и ходят люди, — мне начали активно шлёпать по рукам, которые забрались под рубашку барда. Со вздохом пришлось их убирать, вызывая улыбку на лице Лелианы.
— Ладно, раз уж ты такая недоступная, то как на счёт немного прогуляться? У тебя, кажется, есть пара неоконченных дел?
— Всего одно, — немного погрустнела бард.
— Пора его закончить, как считаешь?
— Сдай оружие.
— О, мой недалёкий серокожий друг. Вчера ты, кажется, от страха трясся, но не смел мне перечить. Откуда столько смелости сегодня? Что, неужели тебе насовали в хвост и гриву по самое «не балуйся»? Так я щас добавлю…
Оборзевший коссит своего страха не высказывал, но явно пытался нас задержать. Если бы не Лелиана, которая держала меня за руку, я бы его уже по стене размазал. Моя агрессивность перешагивала со вчерашнего дня разумные пределы, потому приходилось контролировать себя… И слава Создателю, Соласу или тому неизвестному туловищу из Туманов, Лелианы рядом мне хватало, чтобы держать себя в руках. Впрочем, даже так оборзевший коссит умудрился поставить передо мной вопрос: «А так ли сильно я хочу сдерживаться?»
На его счастье, из глубины дома донёсся звук колокольчика. Мне этот звон ни о чём не сказал, а вот слегка вздрогнувшая Лелиана и посторонившийся тал-васгот, который больше не пытался меня задерживать, и даже не просил сдать оружие, этот знак поняли. Что же, мы хотя бы дверью не ошиблись, и нас тут по-прежнему ждут. Радостно. Впрочем, на тёплый приём я не рассчитывал. Скорее, на жаркий, с разными ловушками и бросанием в меня и Лелиану всяких острых предметов. Тем больше было моё удивление, когда я так и не встретил ни одной ловушки на всём пути до комнаты с бывшей начальницей Лелианы, а сама Маржолайн даже не оторвалась от вязания, когда мы вошли в её комнату. Она ещё и изобразила радушие, но настолько фальшиво, что даже я ей не поверил, не то, что бард: