Пройдя в комнату, Морриган остановилась у окна и стала любоваться тёмным небом. Хотя, любоваться мы им были вынуждены все — на западе, куда выходило окно в моих покоях, было только оно. Почти полностью заслонив небосклон, Моровая туча приковывала к себе всё внимание. Надо ли говорить, что «любование» этим напоминанием о том, что Мор здесь, удовольствия не приносило?
— Назавтра будет бой, — не обращаясь ни к кому, бросила ведьма.
— Откуда ты знаешь?
— Ты тоже это чувствуешь, не так ли?
— Я чувствую их постоянно. Но их намеренья мне не известны. Когда орда подойдёт достаточно близко — я почувствую, но пока…
— Ты знаешь это, — прервала меня ведьма, и я задумался. Может быть, это оно? То самое чувство, что меня тревожит. Морриган же продолжила: — Ты так же знаешь то, что должно совершить тебе. И знаешь о последствиях.
— Убийство Архидемона означает смерть Серого Стража.
— Если очень коротко, то да. Но Орден ваш не знает всей доступной прочим правды. Владыка Мора — есть не просто существо, но осквернённый Древний Бог. Вы, смертные, не понимаете всей сути этого создания. Простые люди радостно готовы убивать всё то, что им неведомо: драконы, маги, Боги древности… От этого страдает сам наш мир. Ты отличаешься от них, но всё же, сам ушёл недалеко.
— Ты и сама была не против, когда мы убивали драконов в горах Ферелдена, — недовольно ответил я.
— Иной то случай был: драконица вкусила крови человека, и простоту её добычи. Не стала бы она охотиться на скот или иную дичь, ей слаще прочего казались люди. Судьба крестьян меня заботит мало, но быть скотом, разводимым на убой, я не хочу. Но это ждёт нас всех, коли не приучить драконов, что люди все — опасная добыча…
— И всё же, от простых смертных недалеко ушёл именно я, — я чуть усмехнулся.
— Отчасти, да, иначе смотришь ты на мир, ища не только знаний, что дозволены, но так же те, что ныне недоступны. Тот филактерий, что эльф принёс тебе. Успел его ты изучить?
— Зевран не умеет держать язык за зубами? — Я впервые услышал о том, что эльф кому-то раскрыл мою маленькую просьбу, а потому сильно удивился.
— О нет, не так всё было просто… Впрочем, не о том я. Пришла сегодня я выход предложить из той нелепой ситуации, в которой все вы, Стражи, заперты навек. Сроднится это с Крови магией, но не тебя пугать мне подобными речами. И выбор остаётся за тобой — коль скажешь нет, так тотчас я уйду и боле предлагать не буду…
— Хотелось бы услышать суть предложения, — в горле внезапно пересохло. Нет, я как бы знаю суть предложения, и суть самого процесса мне знакома, но есть ньюанс…
— Возлечь со мною. Нынче ночью. Сие тебе не в первый раз, — Морриган обернулась ко мне и по её губам пробежала ухмылка. Впрочем, она именно что пробежала, поскольку лицо ведьмы оставалось серьёзным: — Но этот раз отличным будет: от нашего соития дитя я понесу. У Стражей Серых плохо с размножением, но древний ритуал не обратит внимания на этакую мелочь…
— Постой, я…
— Закончить дай мне, сделай милость, — негромкий ровный голос Морриган перебивал меня не хуже крика. — Дитя, зачатое сегодня, воспримет Скверну от отца. Когда сразишь ты Архидемона, то Бога Древнего душа, избавившись от Скверны плена, к зародышу во чреве устремиться, как к маяку. Столь ранний плод, будучи бездушным, воспримет его душу, но не погибнет. А Архидемон же падёт, и Стражи Серые при этом уцелеют.
— А если нет? Если душа Древнего Бога не очистится от Скверны?
— Очистится. Таков уж ритуал.
— Как-то мутно, — я хочу подробностей. Но Морриган, похоже, их давать не намеревалась:
— Тебе решать: мне верить, или нет. Не стану я тебя хоть в чём-то убеждать.
— Что будет потом?
— Потом? Когда всё кончится, тебя покину я… Одна. И навсегда. Дитя останется со мною, его взращу я как положено, среди людей. Не стану матери моей я повторять весь путь.
— Это ведь была идея Флемет? И это она задумывала с самого начала?
— Идея Флемет? Да. Она раскрыла тайну ритуала и рассказала мне что делать и когда. Тебя сие открытье удивило? Правда? Неужто ты не понимаешь, зачем спасала Флемет жизнь твою и столько помогла? Теперь ты понимаешь, за что к тебе я так охолодела? Вопрос не в том, что ты мне обещал, а в том, что мать моя плетёт интриги паутину с сотнями нитей, что втянут в самый центр и окутают надёжнее стальных цепей. Нет выбора ни у меня, ни у тебя, покуда Флемет старая жива…
— Она не умерла бы, даже если бы я попытался её убить, — оправдываясь, буркнул я. Морриган лишь плечами пожала: