Наблюдая с вершины форта Драккон за приближающейся тёмной массой войск, я всё сильнее ощущал беспокойство. Что же я упустил? Какая-то деталь. Важная. Думай, голова, кепку куплю. Изобрету сначала, потом сделаю, а потом куплю. Кажется, что всё продумано — несколько линий обороны, лучники засыпают стрелами порождений тьмы, маги держат щиты и барьеры, затем отступление к городской стене и всё по новой. Только вот городская стена и выше, и прочнее, и защищённее от ответных выстрелов. Город может провести в осаде несколько дней, но Архидемону не нужна осада. Он пойдёт на штурм, а значит… Да что не так? Почему меня всё время цепляет это слово? Штурм, штурм, штурм…
— БЛЯ-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ!!!
Я прикрыл лицо руками. Словно тумблер переключили в моей голове. Захотелось даже немножечко разбить себе лицо. Лишь в одном случае Денерим штурмовали порождения тьмы и никто не пришёл защитникам города на помощь. Мир, в котором история развивалась не так. Мир, в котором победили порожденья тьмы. Конечно же, как я мог не сообразить⁈ Дункан вёл к Остагару Каллиан, которая была слишком слаба, чтобы пережить Посвящение. Дюрана он нашёл лишь потому, что тот выжил, благодаря подаренному ему браслету. Фарен Броска, безкастовый гном, вообще в этом мире с Дунканом не встречался. Я… Ну, точнее тот, бывший когда-то Дайлен, не пережил бы Истязаний, поскольку он был слаб духом. Может быть, он бы до них и не дожил. Сурана тоже оказался слаб и стал подсосом Ульдреда, то есть Истязаний он бы не прошёл. Лина умирала в лесах Брессилиана, отравленная скверной Эллувиана. Только Элисса могла бы стать Серым… Если бы она пережила осаду Хайевера. Этот мир… Слова Флемет! «Что-то такое я не ожидала увидеть»! Она знала. Я знал. Но я не вспомнил вовремя!!! И я! САМ! СВОИМИ РУКАМИ! ЗАГНАЛ СЮДА ВСЕХ!
Вторя моему воплю, в городе затрубили рога, знаменуя тот факт, что первые порождения тьмы пересекли последний холм, который перекрывал вид с городской стены на орду тварей.
На холм взобрался первый огр. Здоровенный, зараза, даже отсюда вижу. Раза в полтора больше того, что был мною убит в Остагаре. Как же давно это было… На стенах внизу, раздались крики, и, вторя им, огр, наверняка вожак, поднял голову к небу и взревел. Ему вторили сотни, тысячи, десятки, а то и миллионы глоток порождений тьмы, которые так же переваливали через холм. Их неспешная поступь ускорилась и вот порождения тьмы уже не маршируют, а бегут, направляясь к первой линии обороны. Как же их дохуя. И как же у меня теперь мало времени!
Над городом раздался мой усиленный магией голос, перекрывая и зов трубы людей, и дикий рёв порождений тьмы:
— Вы ходи на бой честный! Отведай-ка силушки богатырской! Ты где, плешивая, летающая только по недоразумению Создателя лягушка? Сюда иди. Я тут, попробуй меня сожрать! — Я орал совершенную бессмыслицу, лишь бы только привлечь внимание летающей ящерицы. Единственный шанс всех людей в Денериме сегодня — я очень быстро устраню эту ящерицу, или мы очень быстро все подохнем. А я не хочу. У меня там целых несколько причин. Одна рыжая, другая не очень рыжая. И обе мягкие и тёплые. И я не хочу, чтобы они становились твёрдыми и холодными.
Кажется, чего-то я добился. Я почувствовал его. Вот только…
— КАКОГО ХЕРА⁈ СТОЙ, ПАДАЛЬ!
Архидемон показался вовсе не с той стороны, с которой я его ожидал. Я откровенно не знал, что эта летающая мразь зайдёт со стороны моря. И потому лишь в бессильной ярости и отчаянье смотрел, как под потоком чёрно-багрового пламени сгорают корабли в порту. А ведь там… Да, их не так много, но всё же. Это я виноват в их смертях.
— Я тебя на куски порву, ящерица! Я тебе крылья вырву и в жопу вставлю! Я тебя реальной ящерицей сделаю, тварь!
Впрочем, моя бессильная злоба тварь привлекла, и, заложив крутой вираж, мощно махая крыльями, Архидемон начал набирать высоту, кружа вокруг форта Драккон. Просто так я ему свободно летать, разумеется, не позволял — с моих рук срывались молнии, что били по чешуе твари, отчего рёв Архидемона разносился над всем городом. Краем глаза я заметил целую тучу стрел, что поднялась над порядками людей и порождений тьмы, но это было уже не моей заботой. Архидемон же, поравнявшись с краем башни, разинул свою пасть и дыхнул. Как и прежде, барьер с трудом держал заклинания, завязанные на Скверне, но в этот раз я уже умел усиливать их сам при помощи всё той же Скверны. Но это было очень тяжело. Представьте, что вы держите перед собой щит Капитана Америки, в который давит поезд. Вот примерно так я себя и ощущаю.