— Ar aravel arla. Ar tu na’din alas.
— А можно по-русски, пожалуйста?
Не уверен, что он меня понял. Не уверен, что он вообще хотел говорить со мной. По крайней мере, взмах его новым клинком в попытке меня обезглавить на это намекал. Неудобно одной рукой парировать удары такого бугая — в этом я убедился лично. Вскинув свой посох, который у меня никуда не делся, и попытавшись принять на блок клинок, я чуть не улетел за края башни — сила у этой порно-пародии на эльфа была чудовищной. Посох, впрочем, испытание на силу выдержал, не сломавшись и даже не поцарапавшись, а эльф склонил голову на бок, приподнимая бровь:
— Смертный червь, как ты посмел не умереть от моей руки?
— А, то есть всё же человеческую речь ты понимаешь. Ты кто, мать твою, такой?
Эльф-бугай глубоко вдохнул, а затем гулко рассмеялся:
— Ты так долго носил меня подле себя, но так и не понял, с кем имеешь дело. Что же, перед твоей смертью я позволю тебе узреть величие того, кто был когда-то королём этого мира. Я — Фалон’Дин, погибель твоего рода, и твоя смерть. Пади ниц, смертный червь. Пади и моли о лёгкой смерти!
— Да щаз. Бегу и падаю. Руку отдай, козлина! — Не сказал бы, что я не был шокирован. Но… Чего-то такого я и ожидал. Кто ещё мог наводить такой шорох у меня в мозгах? Кто мог так тонко манипулировать силой Бездны, ограничивая и её во мне, и моё в ней участие? Только эванурис.
Явно охренев от моей наглости, древний эльф метнул в меня моё же любимое заклинание. Вот только у него молния была не просто быстрой. Она была ещё и ДОХРЕНА КАКОЙ СИЛЬНОЙ! Мне не удавалось от неё увернуться, потому пришлось ловить на посох в попытке поглотить и перенаправить эту почти безудержную мощь. И даже так меня потащило по камням верхней площадки форта Драккона, да и ветвистые искры, что отлетали от основной молнии, даровали мало приятных ощущений. Но даже так, когда я понял, что перехватил молнию, я крутанулся на месте, выставляя посох и перенаправляя вектор движения обратно в эльфа. Тот, кто назвался Фалон’Дин от моего действия немного охренел — ещё бы, он уже отвернулся и шагнул в сторону туши Архидемона, намереваясь, видимо, что-то с ней сделать. Потому сверкающая, искрящаяся и очень болезненная молния, влетевшая ему в спину, заставила эвануриса не просто покачнуться — он кубарем полетел по крыше форта, быстро впрочем затормозив, вонзая меч в плиты крыши. А я отметил для себя, как угасла часть жара от исходящей от него силы. Это ещё не доказательство, но… Вполне себе теория. Попробовав пошевелить второй рукой, я понял что она… Есть. Но она ещё не готова — скелетный каркас быстро обрастал плотью, но ни о нервных окончаниях, ни даже о коже пока задумываться не приходилось. Да и силы… Они стремительно утекали.
«Прекращай восстановление руки,» — я отдал мысленную команду фее.
«Без неё будет сложнее,» — а вот она явно не согласна.
«Если я свалюсь без сил — лучше не станет.»
«Дело твоё, но у тебя ещё есть источник силы.»
«Этот хер моржовый как-то влияет на Скверну!»
«И что? Тебе в первый раз что ли рисковать своей шеей? К тому же, если не рискнёшь — все твои друзья умрут. Сёстры сообщают, что они уже на грани своих сил. Пока этот жив — прождения тьмы не отступят.»
«Каких змеюк я пригрел на груди!»
«Не отвлекайся. Лечу дальше.»
Метнув в эвануриса несколько сосулек и каменных кулаков, я добился презрительного хмыка, и почувствовал свою правоту. Шанс на победу был, пусть и призрачный: охреневший от дармовой силы древний эльф то ли забыл, то ли не мог привыкнуть к тому, что его новое тело несколько… Искусственное. И потому любое применение магии, да даже любе движение забирало у него часть этой силы. Возможно, само древнее заклинание Соласа или, если правильнее, Фен’Харела тоже как-то ограничивало эвануриса, не позволяя ему разгуляться в этом мире на полную мощность. И всё же, это был эльфийский бог. А я только что вышел из боя с другой околобожественной сущностью.
Он не пытался со мной играть, вовсе нет. Он просто не принимал меня всерьёз, не оценивал свои объёмы силы, свои возможности. Потому-то его заклинания хоть и были невероятно сильны, но всё же не испепеляли меня моментально. Тем более, что попадали по мне только молнии, которые я теперь не пытался вернуть отправителю, ибо силы мои таяли, а просто принимал на щиты и барьеры. От огненного шара я ушёл. От чего-то, похожего на дробящую темницу, только раза в три мощнее, я ускользнул по границе Тени. От ледяных и каменных шипов отпрыгнул. И всё время я сам кидался чем-то в ответ. Укусы комара, конечно, не смертельны, но раздражают страшно. Так мы и танцевали минут пять по всей крыше форта.