— Мальчик заигрывается… Пожалуй, история становится определённо интереснее, но знает ли он о цене, которую предстоит ему платить?
Флемет вновь задумчиво схватилась за подбородок. Несколько секунд она словно что-то решала, а затем зрачки ей расширились, а в прозвучавшем голосе послышалась нервозность:
— Нет… Такие силы… Безумие… Эй, умный мальчик. Если хочешь жить, то тебе стоит подхватить всю эту ораву, и нестись следом за мной. И очень быстро!
— Но…
— Бегом! — Голос ведьмы громыхнул, разносясь над всеми горами, а Гаррету ничего не оставалась, кроме как подчиниться. Слишком много тревоги было в голосе этой, безо всякого сомнения, могучей колдуньи. А там, где она беспокоится — ему бы стоит поспешать втройне.
*Несколько минут спустя. Опустевшее плато*
Над местом, где лежало тело храмовника, чью жизнь прервал меч скорбящей, но любящей жены, засияла маленькая точка. Сначала ослепительно белым светом, сжигающим плоть и камни, затем, будто резко переключили тумблер — и свет превратился во тьму, засасывающую в себя всё вокруг. Несколько секунд буйства стихий — молнии и град, огонь и каменные вихри прошлись по площадке, сменяя друг друга, и навсегда меняя её облик. Затем в небо ударил изумрудно-зелёный луч, а над котлованом, что некогда был относительно ровной площадкой, появился сияющий разлом. Завеса в этом месте была прорвана.
*Где-то непонятно где и непонятно когда*
В тёмном помещении было… Как ни странно, темно. Хотя, я должен отметить, что мне не было не комфортно. Уж больно знакомые стены меня окружали. Обстановка… Вот обстановка была иной, но не узнать комнату в доме Амеллов в Киркволле я не мог. Её выдавала странно знакомая мне дверь. Помнится, эта дверь была здесь… Давным-давно? Ещё когда Дайлен был Дайленом, а не я был Дайленом… Как-то это сложновато порой бывает описать, но кажется где-то как-то так. Единственное, что меня смущало, была именно темнота. И я чуть не подпрыгнул, когда за моей спиной раздался незнакомый мне голос:
— Флемет? Ведьма из Диких Земель? И превращение в огромного дракона? И ты думаешь, что я тебе поверю?
Обернувшись, я увидел очередную знакомую картину. В большом резном и мягком кресле сидел гном, с распахнутой на груди богато украшенной рубахой. Он ухмылялся, глядя на женщину в броне, что расхаживала перед ним. На броне воительницы был оттиснут знак — меч в ореоле пламени, пронзающий глаз. Знак, как я знал, давно позабытого ордена Искателей. По обоим сторонам от кресла стояли светильники со свечами, но горели всего по две на каждом. Так расхаживающая воительнице могла видеть гнома достаточно ясно, а вот гном её… Кассандра Пентагаст и Варрик Тетрас. Не то, чтобы я особо удивлялся их существованию, но… Не рановато? А вот их разговор меня слегка заинтересовал:
— Да брось, Искательница, мне же не надо пересказывать тебе историю Серых Стражей Ферелдена?
Кассандра от этого предложения была явно не в восторге, судя по судорожному вздоху и спешному:
— Пожалуй нет, я и так её знаю… Довольно неплохо…
Варрик усмехнулся, но быстро взял себя в руки и вернулся к вальяжному стилю повествования:
— К тому же, этот момент из жизни Хоука я могу пересказать тебе лишь с его собственных слов. Но я, хоть убей, совсем не понимаю, зачем тебе копаться в его истории настолько далеко.
— Потому что Защитник Киркволла и Герой Ферелдена пропали, Варрик. Ни я, ни… Сестра Соловей не смогли отыскать их. Скажи, что ты думаешь о том, что Флемет может быть причастна к этому?
— Флемет? Уж тут можешь на меня и моё мнение не рассчитывать. Если какая-то древняя ведьма решила положить глаз сразу на обоих интересующих тебя фигур… Тебе бы лучше спросить её саму. Адресок дать?
— Прекрати паясничать, Варрик! Я всё ещё не уверена, что ты мне не лжёшь.
Варрик весьма картинно всплеснул руками:
— Да ладно тебе, Искательница. Я здесь сижу уже третью неделю, отвечая на твои бесконечные вопросы. Хорошо, хоть кормить меня иногда не забывают. И, при этом, ты мне постоянно не веришь! Тогда зачем вообще спрашивать именно меня?
— Потому что ты единственный из спутников Хоука, кто знал его достаточно хорошо. Потому что ты мелкий, пронырливый и крайне любопытный сукин сын. А ещё, потому что ты написал это, — Кассандра вскинула книгу в толстом переплёте, у которой в части страниц красовались отверстия, будто бы от ножа.
— На счёт первого — я бы поспорил. Изабелла, да и Мерриль тоже, знали его, пожалуй, не хуже моего. Кое в чём даже лучше, знаешь ли…