— Откуда это у тебя?
В руках ведьма держала осколок… БЛЯТЬ! Я совсем про него забыл. Как я удержал лицо и голос бесстрастными — я не знаю, но, кажется, мне удалось сохранить внешнее безразличие:
— В лесу Бресилиан, где мы нашли клан Сабре был заражённый скверной элувиан. Дункан разбил его, когда стало понятно, что восстановить его не удастся. Этот осколок мне дали эльфы Сабре, на память, пожалуй. А теперь, не могла бы ты вернуться к бумагам, а не просто шариться в моих вещах?
— Тебе известно про элувианы?
— Не больше того, что мне рассказали хранительница Маретари и её Первая. Вроде как это древние эльфийские артефакты, времён Арлатана или Элвенана. Когда-то позволяли общаться на дальние расстояния. Сейчас же это просто кусок сломанного артефакта.
— И ты хранишь его? Зачем?
— Как память дорог мне осколок этой чудной штуки, что кличут все «элувиан». Теперь положь на место эту странную фигню и к изучению бумаг вернись, не то тебя я выпорю.
Ну, я не спец в стихосложении, но, судя по округлившимся глазам Морриган — я её всё же ошарашил. Девушка молча засунула руку с осколком в мешок и продолжила доставать оттуда бумаги. Я опустил голову, возвращаясь к чтению книги. Не думаю, что Морриган станет воровать. По крайней мере, прямо сейчас.
Второй талмуд оказался чем-то вроде дневника Вильгельма. Сюда он записывал свои мысли и наблюдения, но без особых подробностей. Здесь же были и магические формулы, но для не-мага это всё было бесполезно.
Первое упоминание Шейлы появилось только ближе к первой трети дневника. «Весьма интересно. Нет, больше, чем интересно — это подарок Создателя. Два дня за мной гонялся крикун, каким-то образом увидевший меня, несмотря на защитные чары, и я бежал в страхе в ту часть Глубинных троп, которую совсем не знал. Уверенный, что потерялся и умру либо от голода, либо от рук порождений тьмы, в отчаянии я готов был просто лечь на землю и ждать. А потом я нашёл его — чудесного голема, а рядом с ним жезл контроля. Мог ли кто-нибудь другой догадаться, чей был этот жезл? Вряд ли. Я прочёл немало пыльных томов, написанных гномами, о древнем Каридине и его изобретении. Я понял, что это за жезл, как только взглянул на него. Мог ли кто-нибудь, не такой умный как я, выяснить, как использовать жезл, чтобы активировать голема? Тоже вряд ли. Но после того, как я попытался починить его, это чудище из камня, опутанное паутиной и заросшее лишайником, ожило на моих глазах. Я не только нашёл способ защитить себя по пути обратно на поверхность, но, возможно, и оставил след в истории».
Вообще, весь дневник пестрел восхвалением мага себя любимого. Если у него что-то не получалось — в дневнике было написано, что «все вокруг дебилы и ничего не понимают». Если же всё получалось, то «он великий гений, а остальные — недалёкие умы, что не способны были догадаться». Было там и про войну за трон Ферелдена. Вильгельм, похоже, не особо любил Логэйна, скорее, побаивался его, ибо «черноволосый юноша с лицом хищной птицы, что вечно буравит меня взглядом так, будто бы прирезать хочет» никем иным быть и не мог. Вильгельм отмечал его тактический гений, но был недоволен тем, что управление армией у него всё же отняли. О табличке было упомянуто лишь к концу дневника: «Этот демон… Он постоянно рвётся сквозь барьеры. Несмотря на то, что Первый Чародей Арден весьма заинтересован в моих исследованиях, храмовники всё чаще начинают появляться в Редклифе. Не думаю, что юный Эамон догадывается о том, какие исследования я провожу, а значит, о них знают в самой Башне. Почему Церковь так слепа? Как еще мы сможем найти способ бороться с демонической одержимостью, если нам не позволено исследовать ее? Ещё страннее то, что изменилось поведение голема. Да, я провожу опыты над Шейлой, но я и близко не подпускал к ней демона. Это он способен так влиять на голема или я добиваюсь успехов? Демон заточён за барьерами, а значит вывод здесь один — я всё же умён, нет, даже гениален! Увы, но Шейлу мне придётся временно отключить, чтобы разобраться с этим демоном и провести необходимые манипуляции с големом. Пожалуй, стоит высечь свои открытия в камне — бумага не надёжна, а камень сохранит мои исследования куда как дольше…» Иных записей не было. Как я понимаю, на табличке, которую я взял, отложив дневник, была выгравирована формула заклинания. Что же, поглядим…