— Вы с Морриган. Конечно, в целом за этим наблюдать забавно, но у нас тут вроде бы Мор, раздор, отчаяние и миссия по спасению мира, разве нет?
— Да, но… понимаешь, Дайлен, я всё же не доверяю этой женщине. Я всё ещё не понимаю её мотивов. Не верится, что такая древняя ведьма как Флемет послала бы с нами свою дочь просто так. Ей что-то нужно от нас, и меня это беспокоит. К тому же Морриган постоянно выставляет меня как тупицу.
— Тебя это задевает.
— Конечно! Я же не тупица! Тупиц не берут в храмовники!
Я громко хмыкнул:
— Я бы не стал так однозначно утверждать, Алистер. В Башне были… Разные личности в одеяниях храмовников. И я бы не назвал всех из них особо умными.
Алистер немного стушевался:
— Ну… Я всё же предпочитаю думать, что Церковное образование позволяет нам быть несколько умнее простых крестьян… Всё время забываю, что ты из Башни и общался с храмовниками. Неужели они действительно такие…
— Плохие? Нет, не думаю. По крайней мере, не в Башне Кинлок. Я слышал о том, что храмовники, порой, насилуют молодых магов и магичек, издеваются над ними и в целом ведут себя не самым лучшим образом, но в Круге Ферелдена такого не было. Возможно, из-за Грегора и Ирвинга, которые ревностно блюдут сохранность Круга вместе, а не порознь. Нет, были конечно… М-м-м-м… «Использования» усмирённых, но и это часто приводило к карам со стороны Грегора, так что…
— Вот значит как…
Алистер помрачнел и задумался. Я же хлопнул его по плечу, стараясь приободрить:
— Не грузись. Уверен, ты бы не стал таким же — у тебя иные моральные принципы, которые даже Церковь не смогла из тебя выбить.
— Ну, не знаю, не уверен в этом. Ты, вероятно, просто не знаешь, чем достигается…
— Лириум.
Алистер вытаращил на меня глаза и начал безмолвно открывать и закрывать рот.
— Что? Ты думаешь, что я тупой? Все эти ваши храмовничьи штучки очень сильно напоминают магию. А магия нам доступна в нескольких вариантах — это мана, суть мага, это кровь, суть жизни и лириум, суть магии. Кровь запрещена Церковью, да и не-маги едва ли умеют ей пользоваться, магов в храмовники не берут, и остаётся только лириум. Церковь, контролируя большую часть поставок, может контролировать и храмовников. Правда, не совсем понимаю, как именно она это делает — ведь сам лириум перевозят отряды, состоящие из храмовников…
— Молодых храмовников. Старых, уже не один год служивших, чаще всего оставляют под надзором. Может один-два ветерана на десяток молодняка. Видишь ли, храмовников, по крайней мере тех, кого принимает на воспитание Церковь ещё детьми, растят в принципах «братства»: каждый из нас должен заботиться о каждом другом. Прививается это в итоге не всем, но большей части. И мы должны были бы заботиться друг о друге, как… Как семья, пожалуй.
— Тебе такое привить, похоже, не смогли.
— Ну, почему же. Я уважал тех, кто относился ко мне с уважением. Иные же… Скажем так, я их не ненавидел, но и особого тепла к ним не испытывал. Меня многие скорее не любили, уж не знаю точно из-за чего: разбросанных по комнате носков, моего гнусавого голоса, из-за которого Песнь Света в моём исполнении получалась очень уж малозвучной, или ещё чего.
— А ещё ты не очень-то веришь в Создателя, похоже?
— С чего это ты взял? Я верю в Создателя, просто… Ладно, смотри — если, как учит Церковь, Создатель покинул нас, то в чём смысл Его творения? То есть, зачем мы нужны в этом мире? Быть может, Создатель просто… Не вмешивается? Быть может он так и задумал — сотворить и скрыться вдали. Разве мы тогда не нарушаем Его замысел и не отвлекаем от очередного творения постоянными воззваниями? Церковь считает, что Создатель должен вернуться, но разве он не даровал этому миру замену своему присутствию? Да, я о магии. Быть может, такое странно слышать от храмовника, пусть и несостоявшегося, но я считаю, что магия — это дар Создателя, а не проклятие. Просто, её надо бы держать подальше от совсем уж необразованных или злых людей. И, быть может, прежде чем звать Создателя вернуться в этот мир, стоит сначала найти или создать гармонию в нём самом?
— Думаешь, это возможно?
— Пока существует подобное отношение к магам? Сомневаюсь, если честно. Я бы сказал, что Церкви надо что-то менять.
— А ты сам не хочешь что-то для этого сделать?
— Да что я могу… Погоди. Мне не нравится, к чему ведёт этот разговор. Давай притворимся, что его совсем не было.
Алистер вскочил и быстро ретировался, не давая мне сказать и слова. А я и не пытался. Вместо этого я сдерживал смех — уж очень у него было потешное лицо, когда он подумал, что я ему на королевскую корону намекаю.
На деревню медленно опускались вечерние сумерки. Ко мне подошёл банн Теган: