— Но и ты не забывай своё обещание.
— Больше никаких митингов, я помню. Пока вы держите слово — мы тоже.
Трейс протягивает руку Омену. Тот крепко пожимает её в ответ.
Мужчины замирают на несколько секунд, смотря друг на друга. Оба чувствуют — эти пару дней оставят следы в разумах и сердцах обоих навсегда.
***
Омен ожидает у кабинета Войны в Цитадели Всадников. Нервничает, но внешне никак не показывает этого.
— Можешь проходить, Остриё. — дежурный офицер впускает его в кабинет.
Омен делает глубокий вдох, заходит внутрь. Кабинет Войны — просторный, но не вычурный. Тёплое дерево, мягкий свет.
Война сидит за массивным столом — властный, статный. Указывает на кресла перед ним:
— Садись. Докладывай.
Омен опускается в кресло. Смотрит на мужчину напротив с трепетом и восхищением. Рассказывает всё, что произошло в Арвеллине — чётко, лаконично. Передаёт просьбу Трейса.
Война внимательно слушает его доклад. А после спрашивает:
— И что ты думаешь о лидере протестного движения? Мне следует его выслушать?
— Да, Война, — не колеблясь отзывается Омен. — У него есть свои принципы — и он следует за ними, даже зная, что может проиграть. Думаю, Кавалору стоит прислушаться к такому голосу. И, возможно, он станет союзником, а не врагом.
Война ухмыляется:
— Я услышал тебя, Защитник. Как тебя зовут?
— Омен Тералин.
— Можешь идти.
Омен встаёт, кланяется Войне, идёт к выходу. Уже в дверях слышит:
— Сегодня ты последний день носишь звание Остриё. Завтра ты будешь Клинком.
Он выходит из Цитадели. Щурится от солнца. И не может сдержать счастливую улыбку.
Глава 13. 22 года
Омен и Виридия в обнимку лежат в постели. Она устроилась на его груди, нежно гладит кончиками пальцев его торс. Он обнимает её одной рукой, зарывается носом в её волосы.
— Омен, я хотела у тебя кое-что спросить, — её голос нарушает тишину.
— Я слушаю, — эхом отзывается он.
— Через месяц у меня заканчивается учёба. Я возвращаюсь в свой родной город.
Омен отодвигается от неё, протягивает удивлённо:
— Ты никогда не говорила, что хочешь вернуться, Вири.
— Я до последнего не могла решить… Но уже нашла работу там. И я хотела спросить, — она садится, смотрит на Омена. — Ты поедешь со мной?
Он тоже садится на постели, опускает ноги на пол. Тихо отвечает:
— Ты же знаешь, я не могу. У меня здесь служба. Я не могу её бросить… Даже ради тебя.
Они долго молчат, каждый в своих мыслях.
После Виридия подаёт голос:
— Значит, мы расстаёмся?
— Зачем, Вир? Мы ведь сможем встречаться. Да, реже, но это не значит…
— Нет, Омен, — она резко обрывает его. — Я не верю в отношения на расстоянии.
Он прикрывает глаза, прижимает ладонь ко лбу:
—Я… даже не знаю, что сказать.
Несколько минут он сидит, не двигаясь, а потом медленно поднимается:
— Что ж, если ты так решила… Я пойду.
— Да, так будет лучше, — глухо отзывается она.
Омен собирает свои вещи, одевается. Виридия неподвижно сидит на кровати. Уже в коридоре он обращается к ней:
— Прощай, Вир. Спасибо за всё.
Выходит из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
На улице вдыхает морозный воздух полной грудью. Сжимает в кармане эмблему Клинка — щит с изображённым на нём кинжалом. Поднимает голову к серому небу. Снег падает на лицо, тает на щеках — и непонятно, где капли воды, а где слёзы.
— Со мной считаются на службе. Уважают моё мнение. Рассчитывают на меня. Я не могу начинать всё заново. Я всё сделал правильно… — убеждает сам себя.
Но чувствует холод, разливающийся в груди. Ещё один ледяной осколок разрастается, вытесняет последние остатки тепла.
Глава 14. 23 года
Омен выходит из машины. Темное небо будто лежит на земле. Сырость проникает сквозь одежду, утяжеляет его волосы — уже довольно длинные, до плеч.