Элинваль — теперь уже Остриё и правая рука Омена — выбирается следом. Окидывает взглядом деревню:
— Мдааа, тот ещё край Бездны…
Омен потягивается, разминает затёкшие от долгой дороги мышцы. Тоже осматривается. Достаёт телефон — связи, конечно же, нет.
— В такой глуши мы ещё не оказывались, — соглашается он.
Отряд из тридцати человек прибыл в Тирхель, чтоб разместиться здесь на время стандартной 20-дневной вахты для охраны границы Кавалора. Деревня — несколько десятков покосившихся домов, древняя мельница у ручья и большой амбар у окраины, в котором раньше хранили зерно. Теперь в нём предстоит жить отряду.
— Это будет долго. И тоскливо… — думает Омен, глядя, как ветер треплет брезент на крыше амбара.
***
Через пару дней Омен возвращается в амбар после проверки постов. Ветер доносит до него тихие голоса пары местных мужиков, идущих за ним.
— Бездновы дети, солдаты эти… Гнать их в шею отсюдова нужно.
— Ты чего, Йорак? Не мешають же, пусть ходют.
— Может, ваши и не мешають. А нам мешають. Как цари гуляють, всё им должны отдать. Во двор мой полезли, в саду хозяйничать начали. Пёс мой, Трош, оборонять стал, так один вытащил пушку и прибил его. Дочь напугали, а у неё и так сердце слабое…
Мужчина зло сплёвывает на землю:
— Великая Тьма, за что нашему Крету проклятье это…
Омен хмурится, останавливается. Разворачивается:
— Господа, добрый день. Я случайно услышал ваш разговор.
Видит страх в их глазах, спешит успокоить:
— Не бойтесь, прошу. Я не собираюсь наказывать вас за слова. Но хочу понять, что произошло.
Омен делает шаг ближе, взгляд у него спокойный, но твёрдый. Мужики переглядываются.
— Так чего ж понимать… — нехотя бурчит тот, что помоложе, — солдаты вон из соседней деревни. Там вон какие вольности себе позволяють. На постой стали — и всё, хозяева. Кто со двора не ушёл, того вышвырнули.
— Имя того, кто пса твоего убил, знаешь? Или хотя бы помнишь, как выглядел?
— Рыжий, — отзывается Йорак. — У него на шее вот тут татуировка.
— Понял, — коротко отвечает Омен. — Больше никто ничего не сделал?
Мужчина фыркает:
— Да ты у каждого спроси — расскажуть что да как. К соседу моему в дом лезть хотели — сказали, проверить, не прячем ли чего. Да что нам прятать, у нас жрать нечего!
— Они обратились к старосте, — хрипло добавляет второй. — А он рукой махнул. Говорит, мол, «что вы хотите, солдаты — Всадникам служать, трогать их нельзя».
Омен кивает мужикам:
— Спасибо, что рассказали.
Разворачивается и уходит. Заходит в амбар, находит Элинваль и Рикса.
— Идём в соседнюю деревню, Крет. Нужно кое-что проверить, — глухо приказывает им.
***
Спустя полчаса Омен, Элинваль и Рикс входят в Крет.
Медленно идут по улице. Вокруг — ни души. Тишина, даже собаки не лают.
— Словно вымерли все, — бросает Рикс.
Вдалеке показывается пара солдат. Оба — Остриё. Приближаются к ним, один спрашивает:
— Вы кто? Что здесь делаете? Это наша территория. Возвращайтесь в свою деревню.
— Забыл, как следует обращаться к старшим, Остриё? — голос Омена глухой, предупреждающий. — Кто ваш командир? Отведите меня к нему. Немедленно.
Солдат съёживается под давящим взглядом Омена, отвечает, теперь вежливо:
— Наш командир — Удар. Следуйте за нами.
Они подходят к самому большому дому — похоже, старосты. Омен оставляет Элин и Рикса снаружи.
— Наблюдайте, — тихо бросает им. Они согласно кивают.
Заходит внутрь. В комнате — стол с разными блюдами. За ним, развалившись и закинув ноги на столешницу, сидит мужчина со знаком Удара — около 40 лет, широкое лицо, засаленные волосы. Тот пьёт вино из бокала, облизывает пальцы.
Омен, борясь с отвращением, обращается к нему:
— Удар. Я хотел поговорить.
Мужчина, наконец, выпрямляется. Показывает на свободный стул: