Открывает ящик стола, достаёт эмблему, протягивает Омену неестественно тонкими, с натянутой кожей, пальцами.
Тот берёт её, рассматривает: щит с изображением руки, держащей меч за рукоять, лезвием вверх. Удивлённо поднимает голову:
— Война… Почему сейчас?
— Ты заслужил, Тералин, — отзывается тот и отводит глаза. Бормочет тихо. — К тому же, только Меч может стать Войной…
Но Омен всё равно слышит. Замирает, поражённый. Сердце начинает бешено стучать где-то в висках. Хочет переспросить, но Война быстро меняет тему:
— Документы на новые модели оружия готовы? Чума переслал тебе образцы токсинов?
***
Омен выходит из кабинета Войны. Но не возвращается в свой, а поднимается на крышу. Садится на край, свесив ноги. Смотрит на огни Кавалиса, но не видит их, погружённый в свои мысли.
— И что это было? Господин явно болен. Только Меч может стать Войной… Неужели всё настолько плохо? Он хочет, чтоб я занял его место? Почему не говорит прямо?
С усталым стоном откидывается назад, рассматривает звёзды над головой.
— Великая Тьма, дай мне сил…
Глава 17. 28 лет
Кабинет Смерти тихий, тёмный. Гладкие стены поглощают свет, будто не отражают ничего — ни внешнего мира, ни чувств. Из единственного окна льётся холодный серый свет, падая на старинный письменный стол. Мужчина сидит за ним, опустив голову на сцепленные пальцы.
— Смерть, — едва слышно окликает Омен.
Тот поднимает голову.
— Меч Тералин. Проходи.
Омен приближается к столу, с трудом передвигая ноги. Смерть тоже встаёт, подходит к шкафу. Достаёт графин с огненным напитком, два стакана. Наливает, протягивает один Омену:
— За Войну. За Всадника, достойного своей силы. За… моего близкого друга. За Дрейна Граксена. Пусть Великая Тьма примет его в свои объятия.
Омен залпом осушает стакан. Жидкость обжигает язык, горло. Но не может растопить ледяную корку, полностью покрывшую сердце и разум…
Мужчины долго стоят молча, погружённые в свои тягостные мысли.
Наконец Смерть поворачивается к Омену.
— Ты знаешь, чего он хотел, — не вопрос. Утверждение.
Омен только кивает.
— Знаю. Уже давно…
— Ты готов? — вопрос Смерти ударяет его, как плеть.
Он опускает плечи, горестно качает головой:
— Разве к такому можно быть готовым?..
Глубоко вздыхает несколько раз, собирает разбегающиеся мысли. Заглядывает в глаза Чёрного Всадника:
— Но я исполню его волю.
— Другого ответа я не ждал, — одобрительно кивает Смерть.
***
Помост, построенный за Цитаделью, украшен красной и чёрной тканью. Ветер треплет полотна, словно пытается сорвать.
Люди, собравшиеся перед ним — старшие члены Защитников, чиновники, работники этажа Войны, репортёры — замерли в тревожном ожидании.
Гроб стоит в центре помоста, укрытый флагами с эмблемой Войны, гербом Кавалора.
Омен стоит у края помоста. Не шевелится, почти не дышит. Лишь иногда моргает, смахивая непрошенные слёзы с ресниц.
— Проклятый ветер, прямо в глаза... — единственная мысль бесконечно крутится в его голове.
Смерть подходит к гробу, Чума и Голод следуют за ним. Он кладёт руку на крышку, замирает на пару секунд. Затем поворачивается к толпе. Его голос, глухой, но всё такой же сильный, пронзает Омена сильнее ветра.
— Сегодня мы прощаемся с Войной. С тем, кто посвятил всю свою жизнь защите Кавалора. С тем, кто не отступал, не сдавался и не предавал.
Он был не просто Красным Всадником. Он был щитом нашей страны. Правителем, чьи решения были суровы, но справедливы. И моим верным соратником.
Но всё в этом мире имеет конец. Даже сильнейшие из нас устают. Даже лучшие войны опускают оружие. Великая Тьма забрала его. Но память о нём останется в каждом, кто знал его голос, кто шёл за ним в бой, кто жил под защитой его меча. Сегодня мы склоняем головы — и продолжаем идти вперёд.