— Гм… — Хорг почесал щетину и снова задумался, — Говорил, точно. Так будет правильнее… Но ведь мы и так затянули, заказчик будет говнить как обычно.
— Вельт говорил, что вернется не раньше, чем завтра, так что время есть, — пожал я плечами, — В общем, пока пойду на речку, там есть некоторые дела. — с этими словами развернулся, прихватил лопату и спокойно направился к водоему.
— Что? Нет, стой! Ты что, охренел тут? — Хорг аж заикаться начал от удивления, — Куда пошел? Какие дела? И какого хрена ты мою лопату берешь?
— В смысле? Вы же мне сами эту лопату отдали в качестве оплаты, — выпалил я, даже не успев до конца продумать легенду. Просто показалось, что сейчас идеальный момент получить свой первый в этом мире инструмент в личное пользование.
— Чтобы я, да отдал тебе свою лопату? — мужик зарычал, а рожа его начала постепенно краснеть. — Ты хочешь сказать, что я заплатил тебе за то что ты тут подтаскивал кирпичи? Не многовато ли для такого труда?
— Не за кирпичи… — так, по ходу разговор все-таки зашел не туда и теперь придется вернуть лопату. Эх, а ведь она мне так понравилась… Но в этот момент память подбросила одну важную зацепку и на лице сама собой расплылась улыбка, — А за передачу ваших любовных посланий Карле в виде песен, которые вы сочинили специально для нее и заставили меня выучить на зубок… Ох Карла моя, для меня ты ценней кирпича…
Хорг сразу заткнулся, хотя лицо оставалось все таким же красным. Нет, даже краснее, правда теперь это была не злоба, а что-то вроде смущения. Забавно выглядит, кстати. Но его можно понять, ведь как-то раз такое уже бывало и Хорг после этого стеснялся выходить из дома на протяжении двух месяцев.
— И что, ты передал? — тихо пробубнил он, не отрывая взгляда от пола.
— Нет, конечно. Подумал, что для такого лучше сперва протрезветь, — пожал я плечами.
— Забирай лопату. Заслужил.
До реки было минут десять ходьбы, и все десять минут я наслаждался тишиной. После Хорга и его зловонного дыхания даже промозглый ветер казался чем-то приятным. Лопата удобно легла на плечо, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. Первый инструмент в этом мире, добытый исключительно смекалкой. Пусть смекалка и была немного бессовестной, но Хорг сам виноват — нечего было в запой уходить и сваливать всю работу на меня. Кстати да, эта лопата на самом деле является платой за печь!
Верша оказалась именно там, где я ее и оставил, притопленная у берега среди корней. Хорошо, значит никто ее не трогал, а то каждый раз переживаю за свою первую собственноручно изготовленную снасть. Вытащил, заглянул внутрь и присвистнул. Четыре карася, один другого крупнее, плюс пара мелких окуньков, которые явно заплыли случайно и теперь явно об этом жалели. Неплохо для первой ловушки, сплетенной на ощупь в темноте.
Рыбу выпускать на берег не стал, сразу насадил на кукан — согнутую прутиком ветку с заостренным концом, продел каждой под жабры и обратно в воду. Пусть плавают, пока не понадобятся. Сдохнет рыба на берегу, и считай работал зря. В прошлой жизни это называлось временное хранение, и принцип везде одинаковый.
Вершу решил перезабросить чуть выше по течению, там, где дно уходило в тень от нависших ветвей. Хорошее место, спокойное, рыба любит стоять в таких точках, особенно к вечеру.
Перед тем, как установить вершу на новом месте, занялся поиском червей. Пара ударов лопатой, переворот пласта, и вот уже горсть жирных копошащихся созданий отправилась в подвернувшуюся щепку с загнутыми краями. Импровизированная коробочка, ничего особенного, зато черви не разбегутся. Следом насадил целый пучок на прут, отправил его на законное место, распрев между стенками верши, кинул пару камней и отправил снасть добывать мне пропитание на завтра.
Хорга теперь даже просить не хочется, если честно. Тем более, он за работу уже заплатил лопатой, этого хватит сполна. Но если предложит — отказываться, конечно же, не буду.
Дальше пришло время заняться главным. Нарубил веток, воткнул их кружком в мягкий берег, причем чуть шире, чем для первой верши. Размер имеет значение, а щука в маленькую дырку не пролезет, только развернется и уйдет. Уселся на бревно, перекинул через колено первый прут и начал плести.
Такая работа уже стала привычной, руки помнили порядок переплетения, пальцы сами нащупывали нужный угол, и голова постепенно освобождалась от лишних мыслей. Вот именно за это я и полюбил это занятие, никакого шума, никаких подзатыльников, только ты, прутья и размеренный ритм. Строители в прошлой жизни называли подобное состояние потоком, когда работа идет сама собой и думаешь уже не руками, а чем-то другим.