— Курицу еще приготовить надо, а рыба уже готова, — пожал я плечами. — Можете щуку взять, она как полкурицы будет. Попробуете, а если не понравится, деньги верну.
Мирта замолчала, и я видел, как она борется сама с собой. Одна часть ее хотела развернуться и уйти, а другая продолжала непроизвольно втягивать носом воздух, пропитанный ольховым дымом и запахом копченой рыбы.
— Три медяка, — наконец выдала она, ткнув пальцем в щуку. — И это я еще переплачиваю, так и знай!
Три медяка за щуку, которая меньше остальных… Не идеально, но для первого покупателя сойдет. Важен сам факт продажи, а торговаться можно будет потом, когда появятся постоянные клиенты и репутация хоть немного выправится.
— Договорились, — кивнул я и аккуратно снял рыбу с прутка.
Мирта достала из кармана передника три медных монетки, положила мне на ладонь, забрала рыбу и тут же, не удержавшись, надломила ее у хвоста. Из разлома пошел пар и потянуло так, что у меня самого желудок снова заурчал. Мирта откусила кусочек, пожевала, замерла на секунду и я увидел, как у нее слегка расширились глаза.
— Ладно, ничего так, — буркнула она и быстро пошла к калитке, унося щуку обеими руками, как что-то ценное. — Только не думай, что я каждый день покупать буду! И навонял все равно на всю округу! Иди, вон, у реки копти, или в лесу!
Проводил ее взглядом и позволил себе усмехнуться. «Ничего так» в устах Мирты звучало примерно как хорговское «сойдет», то есть в переводе на нормальный язык означало «очень вкусно, но ни за что не признаюсь».
Три медяка… Первый самостоятельный заработок в этом мире, если не считать вычтенной из долга щуки. Это копейки, конечно, но все равно греют душу.
Аккуратно вытащил пруток из коптилки, подождал, пока рыба чуть остынет, и разложил тушки на плоских камнях, оставшихся от строительства. Пусть потихоньку остывают, так копченая рыба даже набирает вкус, мясо уплотняется и становится чуть суше, что для транспортировки и продажи только плюс.
А вот самому не попробовать было решительно невозможно. Взял оставшуюся щуку, она всё равно самая костлявая и ценник у нее будет ниже, чем у остальных, разломил пополам и впился зубами в горячее мясо.
И на пару секунд забыл вообще обо всём…
Вкус оказался даже лучше, чем запах, а запах и так был великолепен. Мясо нежное, пропитанное дымом насквозь, с тонкой хрустящей корочкой на коже, сочное, с легкой солоноватостью и каким-то особенным послевкусием, которое давала ольха.
Перца не хватает, это да, и каких-нибудь трав бы не помешало, но даже без них получилось настолько хорошо, что я доел щуку целиком и не заметил, как это произошло. Просто в какой-то момент обнаружил, что в руках остались голова и хребет, а пальцы жирные и на губах привкус дыма. Будто впал в какой-то гастрономический транс, руки работали сами, отделяя мясо от костей, а рот не успевал жевать.
Облизал пальцы, потом облизал еще раз, для верности, и мысленно поблагодарил все обстоятельства, которые привели к появлению этой щуки в моих руках. Нет, определенно копченая рыба в этом мире будет пользоваться спросом. Если у людей есть хоть какие-то вкусовые рецепторы, мимо такого пройти невозможно.
[Путь Созидания: 12% → 13%]
О, а вот это неожиданно. Процент за готовку? Видимо, система расценивает копчение как вполне полноценный акт созидания, и если подумать, я с ней полностью согласен. Рыба была сырым материалом, а стала готовым продуктом, и по этой логике разница между строительством печи и приготовлением еды не так уж велика. Хотя основы за готовку мне так и не дали… Может, просто раствор окончательно схватился и конструкция стала еще завершеннее?
Ладно, хватит рассиживаться. Завернул оставшуюся рыбу в широкие листья лопуха, которые нарвал у соседского забора, обвязал тонкими прутиками, чтобы не разворачивались, и двинулся в сторону ярмарки.
И вот тут деревня меня удивила. Я привык видеть ее полупустой, с редкими прохожими и вялой жизнью, где самым оживленным местом была дорога к реке, а главным развлечением пьяная перебранка через забор. Но сегодня всё выглядело совершенно иначе. Уже на подходе к центральной площади стало понятно, что ярмарка это не просто пара прилавков и бочка с зерном.
Народу было столько, что я невольно остановился на краю площади и просто осмотрелся. Оказывается, в деревне живет значительно больше людей, чем казалось, просто обычно они рассредоточены по своим дворам, огородам и мастерским, а сюда сходятся только в такие дни. Со всех сторон тянулись люди с корзинами, мешками, тележками. Женщины несли яйца и пучки зелени, мужики волокли связки шкур и вязанки дров. Кто-то уже торговался у прилавка с горшками, кто-то пробовал сыр, отламывая тонкие ломтики ножом. Детвора носилась между ногами взрослых, и на нее привычно покрикивали, не особо надеясь на результат.