— Ну так, — Тобас пожал плечами и потянулся к судаку, — Тогда рыбой заплатишь. Вот этот вполне пойдет, я думаю.
Его пальцы уже почти коснулись судака, когда сбоку донесся тяжелый голос.
— Эй.
Тобас замер и обернулся. Торб стоял в паре шагов, вытирая руки о фартук, и смотрел на происходящее без какого-либо особого выражения лица. Просто смотрел, но у Торба даже спокойный взгляд весил как чужой кулак.
— Торб, — Тобас улыбнулся, и улыбка получилась почти естественной. — Ты чего?
— Чего это ты с мальца пять медяков трясешь? — Торб кивнул в мою сторону, — За какое такое место?
— За ярмарочное, — Тобас расправил плечи, — Торговля на площади платная, это правила. Мой отец их установил, между прочим.
— Правила я знаю получше тебя, — Торб сплюнул в сторону. — Твой уважаемый отец установил оплату за место для пришлых торговцев и для тех, кто наторговал больше чем на серебряк. Чтобы мелкие обмены налогом не облагались, и люди могли спокойно приходить и торговать своим. Или ты думаешь, бабка Нирса тоже тебе пять медяков отстегивает за три пучка укропа?
Тобас ничего не ответил, но я заметил, как его уши слегка порозовели. Дружок за его спиной перестал ухмыляться и теперь смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его тут вообще нет.
— У парня три рыбины на лопухах, — продолжил Торб, — Это даже на полсеребряка не тянет, и ты это прекрасно знаешь. Так что иди, погуляй и подучи правила, которые твой уважаемый отец придумал. А то неудобно получается, сын старосты, а порядков не знает.
Повисла тишина, горшечник рядом со мной замер с горшком в руках и старательно делал вид, что проверяет качество обжига. Баба с яйцами через проход вытянула шею, прислушиваясь. Тобас стоял, переводя взгляд с Торба на меня и обратно, но никакого толкового ответа придумать явно не получалось.
Публичная ссора с мясником, который снабжает полдеревни мясом и которого уважают даже те, кто его не любит, Тобасу невыгодна. Это он понимал, потому что при всех своих недостатках дураком не был. Оскорбить Торба прямо означало нажить врага, который может просто перестать продавать его семье мясо по нормальной цене, а начать заворачивать самые жилистые и костлявые куски. Мелочь, но из таких мелочей складывается жизнь в деревне.
— Ладно, — Тобас небрежно махнул рукой, развернулся и пошел обратно к центру рядов, а дружок молча потянулся следом. — Рей, бывай. Но если наторгуешь на серебряк, ты знаешь, где меня найти.
Проводил его взглядом и выдохнул. На серебряк наторгую, ага, как же. Мне пока до этого порога мне как до луны пешком, все-таки серебряк стоит сотню медяков, а у меня всего две верши и одна коптилка. Вот к следующей ярмарке может и успею подготовиться, тогда и пяти медяков будет не жалко. Но в любом случае, сам факт того, что Тобас ушел ни с чем, грел душу не хуже медяков Мирты.
Торб уже вернулся к своей колоде и рубил мясо как ни в чём не бывало. Благодарить его прямо сейчас было бы лишним и неуместным, он не ради меня это сделал. Он сделал это потому, что Тобас полез не по праву, а такого Торб терпеть не стал бы, будь на моем месте хоть Рей, хоть кто угодно. Но запомнить стоит, и при случае отплатить. Не словами, слова дешевы, чем-нибудь конкретным, когда представится возможность.
Была мысль встать и начать зазывать покупателей, как привычные из прошлой жизни торговки на рынках, особенно в южных странах. Там орут так, что ассортимент разберет даже глухонемой с закрытыми глазами и вообще, находящийся за пределами рынка.
Крикнуть что-то наподобие «Мимо не проходи, для тебя дурака коптил!». Но представил, как это будет выглядеть в моем исполнении, и сразу передумал. Рей, орущий на весь рынок, привлечет внимание, это да, но вряд ли то внимание, которое мне нужно. Скорее кто-нибудь из стражников подойдет уточнить, что украл на этот раз.
Нет, пока отчаяние еще не достигло той степени, когда готов кричать на площади. Подождем, рыба пахнет сама за себя, ветер дует в нужную сторону, и рано или поздно чей-нибудь нос приведет своего хозяина прямо сюда.
Через какое-то время мимо прошла пожилая пара, женщина потянула мужа за рукав и кивнула в мою сторону. Муж покосился, втянул носом воздух, замедлил шаг. Я уже приготовился что-нибудь предложить, но женщина разглядела продавца, и лицо у нее сразу вытянулось. Потянула мужа дальше, тот послушно затопал следом, хотя пару раз оглянулся на лопухи с нескрываемым сожалением. Запах тебя зовет, дружище, а жена не пускает. Знакомая история, в любом мире одинаковая.