Еще минут через пять подошел паренек моего возраста, коренастый, с широким обветренным лицом и руками в мозолях. Одет чуть получше меня, хотя планка, прямо скажем, невысокая. Память подсказала его не сразу, но всё же подсказала: Барн, подмастерье кровельщика Бьёрна. Пересекались пару раз, когда Хорг и Бьёрн работали на соседних объектах. Барн тогда смотрел на Рея примерно так же, как сейчас, сверху вниз, хотя ростом они были вровень. Правда он кровельщик, так что смотреть на людей сверху вниз для него занятие вполне привычное.
— О, Рей! — Барн остановился и скрестил руки на груди, разглядывая мой импровизированный прилавок. — Ты чего тут расселся? Торгуешь, что ли?
— Нет, загораю, — пожал я плечами.
— Ну-ну, — он хмыкнул и наклонился к рыбе, принюхался. Лицо у него на мгновение дрогнуло, но он быстро вернул прежнее выражение ленивого превосходства. — Это что, копченая? А с каких это пор ты готовить умеешь? Хорг научил, пока пьяный?
— Может и Хорг, — не стал спорить, все-таки отмазка шикарная.
— Ага, — Барн выпрямился и ухмыльнулся. — А то я смотрю, он тебе совсем не платит, раз уж ты на ярмарку с рыбой пришел. Мне вот Бьёрн платит, и работой обеспечивает, и даже иногда обедом кормит. Но это, видимо, просто потому, что от меня реальная польза.
Он произнес это с такой непринужденной уверенностью, что даже не обидно стало. Просто констатация, как он ее видит. Подмастерье кровельщика, значит, полезный, а подмастерье каменщика-алкоголика, значит, бесполезный. Логика железная, если не знать деталей.
— Рад за тебя, Барн, — кивнул я совершенно искренне. — Бьёрн хороший мастер, повезло тебе с наставником.
Видимо, он ожидал другой реакции, может огрызания или оправданий, а получил вежливый ответ и не знал, куда его деть. Так что Барн моргнул, постоял еще пару секунд, потом пожал плечами.
— Ладно, удачи тебе, — бросил он и пошел дальше по рядам, напоследок еще раз покосившись на рыбу. Запах его явно зацепил, но покупать у Рея было ниже его достоинства. Ничего, это пока.
Не успел я вернуться к созерцанию рыночной суеты, как перед лопухами остановились две тяжелые ноги в добротных сапогах. Поднял взгляд и на секунду не поверил собственным глазам.
Кейн стоял и смотрел на мой прилавок, слегка наклонив голову набок. Без граблей на этот раз, зато при нормальном оружии, короткий меч на поясе и нож в ножнах. Одет просто, но всё на нём сидело так, будто шилось по мерке, и выглядел он при дневном свете совсем иначе, чем тогда на берегу. Не расслабленно, а скорее спокойно.
Он посмотрел на судака, потом на форель, потом на меня, и в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.
— И правда закоптил, — хохотнул он негромко. — А я думал, ты шутишь.
— Когда это я шутил? — возмутился я с деланной обидой. — Я вообще никогда не шучу, особенно когда речь о рыбе.
— Ну да, ну да. Особенно когда рыба дороже жизни, — Кейн присел на корточки и наклонился к судаку. Втянул носом воздух, и я заметил, как у него чуть приподнялись брови. — И почем?
— Восемь медяков за штуку, — пожал я плечами.
— Восемь, — повторил Кейн и посмотрел на меня таким взглядом, от которого захотелось немедленно пересмотреть ценовую политику. — То есть ты утром оценивал свою жизнь в восемь медяков? Хороший торг, ничего не скажешь.
— Ой, будто бы это судак меня сожрать пытался, — отмахнулся я. — Кошка и без рыбы прекрасно справлялась.
— Ага, а ты просто решил, что умирать на голодный желудок как-то неудобно, — Кейн усмехнулся, но без злобы.
Вообще-то, если задуматься, я сюда не столько заработать пришел, сколько заявить о себе и изучить местную экономику. А вот за Кейном остался долг, который никакими медяками не измерить. Человек вскочил спросонья, схватил первое, что попалось под руку, перемахнул через частокол и вступил в бой с тварью, от которой я бы удирал до горизонта и чуть дальше. За это нужно отплатить, и рыба, конечно, смешная плата за спасенную жизнь, но что есть, то есть.
— Кейн, — произнес я и кивнул на судака, крупного, золотисто-коричневого, с тонкой хрустящей корочкой. Лучший экземпляр из всего улова, который я берег как главный товар. — Забирайте. Бесплатно.
Кейн перестал усмехаться.
— Хороший судак, вкусный, — продолжил я, заворачивая рыбу в лопух. — Вам понравится. Вечером под пиво будет в самый раз.
— Ты же понимаешь, что я отпираться не буду? — прищурился охотник.
— Да и не надо отпираться, — протянул ему свёрток.
Кейн помолчал, посмотрел на судака, потом на меня. После чего молча взял сверток и поднялся. И то, как он это сделал, сказало больше любой благодарности. Не отказался, не стал ломаться, не стал делать вид, что ему неловко принимать подарок от деревенского оборванца.