Клинок сверкнул Основой, и спустя мгновение врезался в черную шкуру. Яркая вспышка тут же захлебнулась в черной жиже. Клинок просто проскользил, не срезав даже волоса, и сам при этом покрылся чем-то вроде черного липкого мазута. Теперь не факт, что он вообще резать будет, Основа на лезвии погасла мгновенно.
— Ра-а-а-а! — рыкнул медведь и махнул лапой, но Гундар успел уклониться, перекатившись в сторону.
На его место тут же встали копейщики и начали колоть просто чтобы заставить зверя отвлечься, удержать его на месте. А тот не мог пройти вперед, постоянно махал лапами и пытался достать хоть кого-нибудь. Каждый удар разбивал строй, мужики отскакивали и снова смыкались, и в этой суматохе одного все-таки зацепило. Лапа прошла по касательной, но мужик кубарем улетел прочь, а полежать ему не дали и секунды, подхватили под руки и утащили в сторону лазарета.
— Нет, ну в целом… — задумался, слез с перемычки и пока все тут развлекаются с мишкой, а на подходе еще двое или трое, которые точно так же перелезут через стену, побежал в мастерскую Ольда.
Снова мимо дома старосты, тут пока все относительно спокойно. Кивнул Герде, не забыв сообщить, что на северо-западе тихо.
Она молча качнула головой, но не расслабилась и продолжила стоять и смотреть поверх крыш, туда, где гремел бой. Ну а я прошмыгнул через дворы и совсем скоро оказался в мастерской плотника.
— Ольд! Ты тут, что ли? — честно, сам немного удивился.
Явно нервничающий мастер вовсю что-то строгал, и я разглядел очертания баллисты, только заметно поменьше обычной. Ольд, видимо, не мог сидеть сложа руки и занял их единственным, чем умел: работой.
— А? Что? А, Рей! — он дернулся, но увидев меня, чуть расслабился. — Как там хоть? Нормально все? Не прорвались пока?
— Прорвались, но мы с этим разберемся.
— Да⁈ Кто прорвался? Проломили⁈ — у него задрожали руки, но он тут же схватил топор и направился к выходу. — Да я их сейчас…
— И без тебя справляются, успокойся, — остановил его, встав в дверном проеме. — Обрезок лиственницы есть? Жердь нужна гибкая и прочная. Выточи, пожалуйста, метра на два длиной, и чтоб хват удобный. А я сейчас пенек железного дерева притащу, и надо будет кое-что сделать, причем быстро. Медведоеды прорываются, будем разбираться.
Глава 4
Клинок снова проехал по шкуре и ушел в пустоту, не зацепив ничего, кроме слоя черной жижи, которая тут же облепила лезвие. Гундар выругался сквозь зубы и отскочил назад, пропуская мимо себя растопыренную лапу с когтями в палец длиной.
Мужики навалились копьями справа, медведь развернулся на них, и Гундар использовал эту секунду, чтобы протереть клинок о штанину. Бесполезно, конечно, черная дрянь въелась намертво, и Основа на лезвии давно погасла, но хоть рукоять не скользит, и на том спасибо.
Медведоед снова ударил лапой, двое копейщиков отпрыгнули, третий замешкался и получил по щиту. Щит разлетелся в щепки, мужика отбросило на два шага, но на ногах устоял, а товарищи тут же сомкнулись перед ним и оттеснили зверя обратно. Раненого подхватили и утащили за ближайший дом, пока медведь рычал и пытался пробиться вслед за ним.
Кейн предупреждал о таких зверях еще до осады, когда Гундар расспрашивал охотников о том, чего ждать из леса. По его словам, охотники с такими в бой не вступают, предпочитают обходить подальше и делать вид, что не заметили. Медведоед и сам ни на кого не нападает без нужды, жрет падаль и тех, кто послабее, а от людей обычно держится на расстоянии, по крайней мере пока кто-нибудь не заставит.
Вся проблема в шкуре, потому что она не прилегает к мускулам, а висит свободно, будто медведь влез в чужую одежку на три размера больше и так в ней и ходит. Куда бы ты ни бил, лезвие утопает в складке, проезжает по свободно болтающейся коже и уходит в сторону, не задевая ни мышц, ни чего-либо жизненно важного. Можно резать хоть до вечера, толку не будет. А поверх всего этого еще и черная смазка, из-за которой металл просто соскальзывает, даже не прорезая шерсть.
Больд мог бы справиться, потому что Больд не режет и не колет. Ему достаточно врезать кулаком, а у кулака нет лезвия, которое может соскользнуть. Удар пройдет сквозь шкуру и складки и достанет до костей. Против тупого чудовищного давления вся эта хитрая защита работать не должна.
Вот только Больд сидит дома и ест картошку, и это правильно, потому что выпускать его сюда нельзя. Одно дело медведь, другое дело мужики, которые толкутся вокруг в двух шагах от когтей. Больд не различает своих и чужих, когда Основа берет верх, он просто бьет во все, что шевелится, и потом неделю не может на людей смотреть от стыда. Нет, до этого доводить не стоит, лучше потерять двоих-троих ранеными, чем потом считать тела тех, кого Больд положит заодно с медведем.