Или установить сердце в самом центре деревни и развести от него нити по дворам, чтобы Основа была в каждом доме. Вот только изоляция волосянки мне пока не дается, эту нить хлебом не корми, дай куда-нибудь утечь, но дело наживное, испорчу десяток мотков да наловчусь.
Зато с крупным, давно сформированным источником, который наверняка готов к работе, не будет той свистопляски, что приключилась в лазарете. Там вся беда оказалась в накопителях, не справлялись они, маленькие сердца кидали Основу рывками, волнами, руны переполнялись и горели изнутри, система прямо на это и указала.
А этакое здоровенное сердце поток держать обязано ровно, само себя в узде удерживать, не маленькое уже, должно соображать. Хотя мысли что-то путаются, а я ведь сердце это еще даже не добыл, голем пока бодро топает где-то по лесу и представляет нешуточную угрозу. Но ведь это не отменяет потенциальной пользы камня! Можно ведь не только в этом ключе думать, применений-то куда больше, чем кажется на первый взгляд. Да далеко ходить не надо, можно же…
— Рей! — В этот раз голос грохнул над самым ухом, а следом прилетел подзатыльник, второй за сегодня, между прочим.
— Да чего⁈ — я схватился за затылок и обернулся.
— Тебе, придурку, вопрос задали, а ты стоишь с дебильной рожей, разве что слюни не текут! — рыкнул Хорг. На перемычке успел собраться приличный народ, и все смотрели на меня и чего-то ждали. Даже староста развернулся от леса, на который до того глядел с задумчивым и мудрым лицом, и теперь разглядывал меня с искренним недоумением.
— Ну? И что думаешь? — Хорг скрестил руки на груди.
— Думаю, бетон выйдет шикарный, если щебенки из голема намешать в наполнитель, — ляпнул я первое, что подвернулось.
— Да не об этом тебя спрашивали, дуркобес! Ты вообще слушал? Тут серьезное собрание идет!
— Полагаю, он как раз обдумывал решение нашей беды, — неожиданно вступился староста.
— Во, точно! — я закивал и вцепился в спасительную соломинку всеми конечностями разом.
Не объяснять же при всех, что на деле прикидывал, а не выложить ли нужник големовым камнем, ведь по уму он там сам себя чистить станет, Основа всю заразу выжжет, и даже запаха не останется.
— Так в чем, собственно, вопрос?
— Есть у тебя мысли, как укрепить оборону за один день? — это уже Гундар, без обиняков.
— А, так все-таки решили остаться?
Спрашивать, по совести, было незачем, и без того ясно. В город соваться затея гиблая, в этот раз мы выстояли исключительно за счет стен, а в чистом поле зверье встретило бы нас совсем иначе, и трупов мы бы там оставили куда больше.
Да и про каменного исполина забывать не следует, ведь судя по тому, что нарассказывал Кейн, такая громадина городские стены либо перешагнет, либо тупо снесет, если они достаточно высоки. А если вспомнить глиняного, камень для такого зверя скорее закуска, чем препятствие, родная стихия как-никак, так что против него даже наш частокол может выйти понадежнее городских стен.
Кейн вообще рассказал немало любопытного, и я в который раз убедился, что народ в этой деревне подобрался преимущественно неглупый. Послать его ударить в тыл было действительно хорошей задумкой, да вот кто ж знал, что жилы не сочтут нас достойным противником и обойдутся простой волной зверья.
Мол, снесем по-быстрому, и крюк делать не придется. А вот пришлось, такие дела. Зато разведку он провел полноценную, и теперь мы хотя бы примерно представляем, с кем предстоит иметь дело. Новости не из приятных, но понимание дорогого стоит, с ним уже можно хотя бы как-то работать.
Помимо самого голема к нам идут целые отряды, и не только звериные, среди них хватает вполне разумных и человекоподобных жил, а вот осадных машин нет, и это радует. Только стреляющие лоси, да и тех негусто. Вся надежда жил на голема, что подойдет, развалит ворота или проломит стену, а уже в готовый пролом хлынут полчища тварей и сожрут в деревне все живое. Без этого через стены переберутся разве что единицы, да и то по большей части сами жилы, а их-то мы встретим как полагается.
— Ну так какие мысли по голему? — я выставил руку и приготовился загибать пальцы. — Во-первых, само собой, яма. Просчитаем заранее, куда он двинет, выкопаем поглубже, накроем сверху бревнами, и пускай по ним звери хоть скачут, всё равно не провалятся, а вот сам голем проломит и рухнет вниз. Во-вторых…
— Рей, не про голема речь, — вздохнул Гундар, и я только сейчас обратил внимание, что вид у него слегка виноватый. Оно и понятно, он же на старосту ворчал, пока тот медитировал, а теперь, поди, совесть гложет. А если не гложет, надо будет старосте при случае сообщить, для порядка ну и чтоб поднасрать.