Тот, кто нанес этот удар, прятал свою Основу среди общего тусклого фона до последнего мгновения, а потом выдал мощность, которой хватило бы на десяток старших Жил, если не больше. И сейчас этот источник снова погас, утонул в неразборчивом грязном фоне, и найти его среди остальных огоньков уже невозможно. Скорее всего он потратил все, что имел, такой выброс не проходит бесследно, и сейчас он наверняка пуст.
Но кое-что еще не давало покоя. Люди ударили сразу, буквально через удар сердца после того, как вождь отдал приказ голему бросать. Не раньше и не позже, а именно в тот момент, когда приказ прошел по корневой сети и голем начал его выполнять. Совпадение? Возможно. А может и нет, и люди каким-то образом прочитали приказ, или почувствовали его, или у них свои способы наблюдения, о которых племя не подозревает.
Вождь прижал ладонь к ближайшему стволу и отправил новый приказ. «Иди к поселению. Дойди до стены. Разломай ее или упади на нее.»
Голем способен выполнить и это. Пусть появилась трещина и каменное тело теряет Основу с каждым шагом. Ему не нужно бросать, не нужно бить, будет достаточно даже просто дойти и рухнуть всем весом на укрепления. Плюс, голем не так прост, и даже второй такой же удар вряд ли сможет окончательно уничтожить его, он всё равно не утратит возможности двигаться и уничтожать всё на своем пути.
Гигант принял приказ и сдвинулся с места, медленнее, чем раньше, с хрустом осыпающихся камней на поврежденном плече, но все еще неостановимо.
Вождь проводил его восприятием, потом отпустил и вернулся к общей картине. Звери перегруппировывались в подлеске, заполняя пустоты на месте погибших. Всадники отводили волков на безопасное расстояние от полосы разрушения. Оставшиеся разведчики перестраивались, обходя поваленный лес по флангам. Племя пострадало, но не надломилось, потери хоть и болезненны, не меняют общий расклад. Зверей у вождя еще достаточно, и Жил достаточно, и времени хватает, потому что Пустота за спиной ползет медленнее, чем идет голем.
Хотя нет, одно все-таки изменилось. Вождь больше не считал это поселение досадной помехой…
«Иди обратно к себе в кусты, олух.» — Из центра поселения прилетел сложенный в образ направленный импульс Основы, пробил остаточный шум от вспышки и вложился в сознание вождя без потерь.
В голове прозвучал чужой голос, и вождь не сразу понял, что он человеческий.
Вождь замер, но не от страха, Жилам такие чувства неведомы, и не от гнева, он сейчас бесполезен. А оттого, что этого не может быть. Человек не способен сформировать направленный импульс, тем более настолько чистый и разборчивый. Для этого нужен контроль над Основой, которого у людей нет.
«Или приходи, говном накормлю.» — Второй образ лег следом за первым, и в нем вождь ощутил то, чего не ожидал ни от одного живого существа за пределами племени. Насмешку, причем не злобу и не крик загнанного зверя, а спокойную ленивую насмешку того, кому не страшно и не за кого бояться.
Вождь медленно развернулся к поселению и долго стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину, которая наступила после этих двух коротких фраз. Где-то внизу голем продолжал свой путь к стенам, осыпаясь камнями и теряя целостность на каждом шагу. Звери ждали приказа в подлеске. А в центре поселения горел тусклый неразборчивый огонек, и вождь теперь точно знал, что этот огонек лжет. Ну, или хотя бы надеялся на это, ведь подданные не докладывали насчет таких странных вкусовых предпочтений людей.
А ведь я поначалу подумал, что он дурак. Вернее, не дурак, а что действовал импульсивно, что для человека его положения и уровня почти одно и то же. А оказывается это я дурак, раз подумал, что он дурак, и теперь надо с этим как-то жить.
Копил Основу почти две недели, медитировал так усердно и так неподвижно, что стражники рядом с ним начали разговаривать шепотом, а кое-кто, подозреваю, и дышать пореже. И вот голем показался из-за деревьев, староста ударил мощно и без вопросов к исполнению. Луч прошел сквозь каменную тушу и срезал полосу леса за ней, округа озарилась белым, вся деревня задохнулась от восхищения, а голем после всего этого остался стоять. Трещина здоровенная, но стоит на ногах и падать не собирается даже вот сейчас, спустя какое-то время.
Но путь старосты устроен так, что вся накопленная мощь вкладывается в первый удар, после чего запас проседает раз в десять, если верить рассказам, а то и в двадцать. Следующий его удар по силе будет на уровне обычного практика парой ступеней ниже, и при всем уважении к старосте, такой удар голем даже не заметит.