Крики раздались левее, на соседнем участке, и Тобас повернул голову, не отпуская парапета. Там произошло то, от чего по спине пробежал холод.
Над частоколом, не касаясь бревен, перелетела огромная кошка. Тварь была размером с хорошего жеребца, черная с зелеными полосками на теле, а когти на передних лапах светились ярким зеленым, и от них в воздухе оставались короткие мерцающие следы. Длинный хвост тянулся за ней и заканчивался блестящим от какой-то дряни костяным шипом. Ядовитая, Тобас не сомневался, потому что у всего, что светится зеленым в этом проклятом лесу, с ядом все в полном порядке.
Кошка приземлилась по ту сторону стены и развернулась к деревне. Кто-то из ополченцев попятился, кто-то выставил вперед оружие дрожащими руками. Если тварь рванет вглубь деревни, к домам, к лазарету, перехватить ее будет нечем, потому что все бойцы на стенах.
Но ей преградил дорогу гвардеец. Откуда он взялся, Тобас не уследил, просто вдруг между кошкой и деревней оказался человек. Легкая кожаная куртка с нашитыми пластинками, которую и броней назвать язык не поворачивается, и знакомая кривая ухмылка на лице, с которой он, кажется, даже спит.
В правой руке гвардеец держал меч, в левой копье, и Тобас подумал, что выбор оружия дурацкий. Второе оружие обычно мешает больше, чем помогает, тут и с одним-то не всегда понятно, куда тыкать.
Кошка прыгнула почти сразу и когти рассекли воздух там, где гвардеец стоял мгновение назад. Но он к этому моменту уже сместился вбок и полоснул мечом по протянутой лапе. Тварь рыкнула, дернулась, хлестнула хвостом, и шип на конце пролетел в пальце от его уха. Гвардеец отскочил назад, перекинул копье из левой руки в правую на какую-то долю мгновения и вернул обратно, перестроив хват, и Тобас только сейчас начал понимать.
Каждая рука работала отдельно от другой. Меч кусал и отвлекал, копье контролировало дистанцию, и ни одно оружие не мешало второму, потому что тело гвардейца двигалось так, будто внутри живут два отдельных бойца. Тобас такого не видел никогда, даже на тренировках, когда гвардеец гонял его с деревянными палками, ничего подобного не показывал.
Кошка рванулась снова, целясь когтями в грудь. Гвардеец поднырнул под лапу, копье ткнуло тварь в подбородок, она отшатнулась, и в этот момент он прыгнул. Причем к ней, вверх и вперед, и оружие вылетело из левой руки быстрым и точным броском. Древко вошло в бок кошки позади передней лапы и ушло глубоко, а гвардеец, еще не коснувшись земли, крутанулся в воздухе и рубанул мечом по шее. Клинок рассек шкуру, и тварь завалилась набок, дергая лапами и скребя когтями по земле, а зеленое свечение на когтях мигнуло пару раз и погасло.
Гвардеец приземлился и выпрямился, спокойно подошел к туше, извлек оружие и обтер острие о траву. Посмотрел на стену, где на него пялились все, кто мог отвлечься от боя, и кивнул, мол, продолжайте.
Тобас моргнул и отвернулся. Руки все еще сжимали копье, а в голове вертелась одна и та же неприятная мысль. Он сам находится в конце первой ступени, ближе к переходу, чем большинство практиков его возраста, и до сегодняшнего дня считал это достижением. Отец говорил, что хороший бой может подтолкнуть к порогу, что вторая ступень почти гарантирована тому, кто не будет отсиживаться и покажет себя. Тобас верил каждому его слову, потому что отцу невозможно не верить, даже когда он молчит.
Но вот стоял этот гвардеец, пусть заметно старше самого Тобаса, но он убил за несколько ударов тварь, на которую вся стена смотрела с ужасом. А Тобас вложил всю доступную Основу в один бросок, чтобы завалить быка, и теперь чувствовал, как запас просел до самого донышка. Быка-то он уложил, и это хорошо, и вроде бы гордиться надо, но рядом с тем, что только что произошло у соседней секции, его бросок выглядел рядовым усилием рядового практика. Коим он, собственно, и является.
— Ну? Где тебя черти носят? — рыкнул Тобас, когда заметил бегущего со всех ног посыльного. Парень летел через площадку, спотыкаясь и хватаясь за заборы, а лицо у него раскраснелось до такой степени, что еще немного и задымится. — Почему один? Где Рей? Его ловушка битком забита, зверям протолкнуться негде!
Посыльный добежал, уперся руками в колени и с хрипом сложился пополам. Несколько секунд он только сипел, а Тобас стоял и ждал, хотя терпение давно вышло за допустимые рамки.
— Ну?
— Рей… — выдавил тот, все еще не разгибаясь, — не может…
— Чего не может? Ранен? — Тобас шагнул ближе.
— Рей делает этот… как его… — посыльный с трудом разогнулся и на секунду задумался, припоминая незнакомое слово. — Унитаз!