Костная ткань и связочный аппарат, значит… На второй ступени Основа усваивалась мышцами, теперь добралась до костей и связок, и даже сидя на земле чувствую разницу. Колени, которые ныли все утро, замолчали, спина выпрямилась, и дышать стало ощутимо легче, хотя минуту назад все было в порядке, или так казалось.
А считывание структуры при контакте и объемное восприятие рун, это надо проверять, причем срочно… Но всё это чуть позже, еще напроверяюсь вдоволь.
Где-то за стеной раскатился рев сотен глоток, от которого задрожал воздух. Волчий вой переплелся с лаем и каким-то протяжным свистящим визгом, и весь лес разом взбесился.
— Идут! Готовьтесь! — проорал кто-то сверху, но слова утонули в нарастающем гуле.
Кто идет-то? Я думал, они уже давно пришли, еще днем, или когда там, счет времени потерялся где-то между чашей и ободком.
— Баллисты, по всадникам! — голос Гундара прорезал шум. — Плевать на зверей, все расчеты, выбивать наездников!
Всадники, наездники на зверях, а наездники в здешних краях бывают только одного сорта, лошади-то все тут прячутся. Жилы, значит, пожаловали, и на этот раз по-настоящему.
Встал, отряхнул коленки, еще раз взглянул на свое глиняное изваяние и усмехнулся. Вот оно стоит, творение, из-за которого я перешагнул на третью ступень. Другие практики ради такого совершают подвиги во славу высших целей, а я слепил унитаз с рунной гидрофобизацией, и мне ни капли не стыдно.
Ладно, хватит на сегодня созидания, его время прошло. Теперь только чистое Разрушение.
Глава 11
Каменная туша, тысячелетиями копившая Основу, развалилась на куски за считаные удары сердца, и вот это было действительно неожиданно. Вождь ощущал, как нерушимый огонь внутри голема дрогнул, заметался, а потом взял и затух, а остаточный гул еще долго катился по лесу, пока не утонул окончательно.
Вождь стоял неподвижно и вслушивался в пустоту на том месте, где прежде горел ровный мощный огонь, все так же пытаясь понять как такое могло произойти, ведь никто из этого поселения даже не выходил. Все огоньки на месте, люди вон на стенах стоят, ничего особенного заметить не получилось.
Впрочем, сокрушаться он и не думал. Камень — это просто расходный материал, пусть и редкий, и если этот камень не выполнил свою задачу, значит задача решится иначе. Вождь не из тех, кто тратит время на скорбь по утраченному, но кое-что в произошедшем заставляло возвращаться мыслями к последним мгновениям и прокручивать их заново.
По всем расчетам должен был дойти до стен, как минимум рухнуть на укрепления и смести их собственным весом, это в худшем случае. А так, мог бы и вовсе, разобрать все домишки и затем встать на залечивание трещин. В любом случае, терять здесь голем жилы не собирались, не того масштаба поселение.
Вождь коснулся корня у ближайшего дерева и прогнал по сети запрос. Потери пришли ответом почти сразу, сухим перечнем пустых мест в общей картине. Трое разведчиков, полсотни зверей в полосе реза и пара сотен из тех, что бились у стен. Ощутимо, но не смертельно для племени.
Хотя со зверями тоже выходит скверно, и виноват в этом сам вождь, хотя признавать подобное неприятно.
Зверей в лесу хватало, и перед выходом к поселению можно было согнать втрое больше. Лес кишит добычей, которую племя поколениями приучало к повиновению, и достаточно одного направленного импульса, чтобы стадо снялось с места и побежало куда укажут. Но каждый зверь под контролем требует расхода Основы на поводок, и чем больше поводков, тем тоньше они становятся, и тем выше шанс, что какой-нибудь бык сорвется и побежит не туда, а то и вовсе бросится на своих.
Вождь поступил проще и выгнал основную массу зверья из леса направленным импульсом страха, одним широким ударом по корневой сети. Дешево и быстро, а результат предсказуем. Звери, которых никто не ведет, бегут туда, куда подсказывает инстинкт, а инстинкт у каждого свой.
Часть добралась до поселения и легла у стен. Часть разбежалась по окрестностям, рассеялась по полям и рощам, и где они сейчас, вождь не знал и не считал нужным выяснять. Бесхозное стадо все равно никому не поможет, ни племени, ни людям, разве что само себе, если повезет не нарваться на хищника покрупнее.
Досадно, но не критично, и куда хуже другое, на чем вождь задержался дольше обычного.
Его племя не единственное, лес велик, и в нем живут сородичи, другие кланы, другие вожди, каждый со своей территорией и своим путем. Пустота гонит всех, и каждое племя уходит своей тропой, а куда ушли остальные, вождь знает лишь приблизительно, по угасающим откликам через дальние участки корневой сети. Кто-то свернул на восход солнца, кто-то забрал в сторону великих вод, а один клан замолчал несколько дней назад, и попытки дотянуться до них не принесли ответа.