Замолчал не значит погиб, корневая сеть рвется на расстоянии, и молчание может означать что угодно. Выяснять некогда и незачем, у каждого племени одна задача, освободить путь. И задача нынешнего вождя стоит перед ним во всей красе, спрятавшись за бревенчатыми стенами и пропитанная уже не такой кислой человеческой Основой.
На долю удара сердца мелькнула непривычная мысль, но от этого ничуть не менее настойчивая. Развернуться, обойти поселение, не тратить на него ни жизней, ни времени и двинуться дальше. Пустоте все равно, ей не нужна помощь, она придет сама и пожрет всех, кто остался на ее пути. Люди все равно умрут, рано или поздно, и не от зубов зверей, так от волны, которая катится следом и не щадит ничего живого.
Вождь отбросил эту мысль, ведь пустота пожрет людей и напитается их телами и Основой. Станет плотнее и жаднее, а значит догонит племя раньше, чем то успеет закрепиться на новых землях. И тогда придется бежать снова, и снова, и так до тех пор, пока волна не захлестнет весь мир от севера до южных берегов и бежать станет некуда.
Предки видели это и потому оставили четкие указания, на пути миграции не должно остаться ничего живого. Пустота захлебнется, так было дважды, и так будет снова, если не отступать от закона.
Значит поселение должно быть зачищено, осталось понять каким способом, учитывая, что голема больше нет.
Гнать зверей к стенам без пролома бессмысленно. Укрепления целы, ворота стоят, и ямы, которые люди нарыли вокруг поселения, оказались куда более серьезной преградой, чем вождь допускал изначально.
Глупость, казалось бы, обычные дыры в земле, но звери исправно валятся в них на бегу, а те, что не свалились, сбиваются в кучу на узких проходах и подставляются под стрелы, и каждая волна теряет половину еще до подхода к стенам. Надо признать, эта примитивная задумка принесла людям больше пользы, чем вождь мог предположить.
Вождь припал к земле и прижал ладони к корням. Короткий безусловный импульс ушел подданным и звери тут же бешено взревели.
«Всем воинам. Выдвигаться к поселению.»
Корни приняли приказ и разнесли его по лесу, и десятки сородичей откликнулись, каждый подтверждая готовность коротким откликом. Пока зверье неслось со всех ног к стенам, всадники спокойно развернули волков, охотники перестроились, метатели вышли из подлеска и двинулись к опушке.
Следом вождь отправил второй импульс, узкий и направленный, только для теней.
«Стены не ваши. Обойти укрепления, проникнуть внутрь. Делайте то, что умеете.»
Тени не откликнулись, и так правильно. Они никогда не откликаются, потому что любой отклик можно засечь, а тени существуют для того, чтобы их не засекали. Приказ принят, вождь чувствовал это по едва уловимому изменению в общем фоне, и этого достаточно.
Нет смысла ломиться в укрепления, за которыми засели трусы с копьями и стрелами. Стены защищают периметр, но периметр обороняют те, кто способен сражаться, а способных сражаться у людей немного. И пока эти немногие торчат наверху и тычут копьями в зверей, в самом сердце их скопища сидят беззащитные.
Детеныши, старые отжившие свое и те, кому не под силу поднять оружие. Бесполезные существа, которые в нормальном мире давно стали бы пищей для хищников, но люди почему-то тащат их за собой и тратят на них ресурсы, которых и так не хватает. У жил детеныши сразу могут выживать, по крайней мере многие, а те, кто не способен, идут на прокорм достойных.
Когда тени доберутся до сердца поселения и начнут убивать, защитники побегут со стен спасать своих. Бросят позиции, откроют бреши, и туда хлынут звери и воины. А пока люди будут метаться между стенами и центром, бесполезно растрачивая свои жизни, от самих стен уже ничего не останется.
Вождь распрямился и перевел восприятие на участок, который привлек его внимание еще во время первых волн.
Люди рыли ямы, и надо отдать им должное, ямы работали отвратительно хорошо. Сотни зверей увязли в них, переломали ноги и лапы, и каждая новая волна только добавляла туш в эти дыры. Но людям не хватило времени, и вождь видел это по тому, по каким закономерностям устроена их оборона.
Люди постоянно таскают деревья и землю с места на место и не умеют обходиться без ровной поверхности под ногами. Их глупые повозки не катятся по лесной подстилке, им нужны плоские утоптанные тропы, и потому люди обкладывают свои дорожки бревнами, утаптывают землю или засыпают ее чем-то твердым. Примитивно и убого, но для их нужд хватает.