Много надежд он подавал, и Кральд, хоть и не из тех, кто разбрасывается комплиментами, признавал это перед самим собой. Парнишка строил так, что мастера с двадцатилетним стажем выглядели рядом с ним учениками, и рунологию освоил без учителей, на одной интуиции, причем руны у него работали лучше, чем у половины выпускников столичной академии. Может, и стоило тогда забрать его сразу, увезти в город, даже против воли. Лорд бы одобрил, а пацан бы поартачился, конечно, но в итоге смирился бы. Так нет, оставил на месте, решил, что стены крепкие и староста не дурак.
Может, и выдержали, но орел не вернулся, варг в беспамятстве, и в глубине души Кральд уже допускал то, о чем не хотел думать вслух. Скорее всего деревни больше нет и надо отталкиваться именно от этой суровой правды.
— Да, двигаться на восток будет целесообразнее, — наконец кивнул Кральд и указал на карту. — Дальше по тракту будет еще один мост через Кальву, и если он уцелел, переправимся по нему и вернемся до самых границ леса. Так зачистим больше территории и к реке выйдем в удобном месте.
— Вот и славно, — командующий кивнул и начал переставлять фигурки на карте, выстраивая маршрут. — Тогда ты со своими людьми завтра утром выдвинешься в авангарде. Уверен, твоим это под силу и вы справитесь лучше, чем кто-либо.
Кральд стиснул зубы и на этот раз не стал их разжимать. Командующий полностью прав, логично отправлять лучших бойцов на острие, это по уставу, по здравому смыслу, и придраться не к чему. Вот только несправедливость от этой логики не уменьшается.
Его люди устали, истрепаны постоянными стычками, и каждая следующая вылазка ложится на тех же самых, кто вчера ходил в предыдущую. Потери и усталость копятся, а свежие королевские отряды продолжают сидеть в лагере и полировать мечи, на которых нет ни одной зарубки.
Спорить бесполезно, и мужчина это прекрасно понимает. Не с командующим, а с системой, в которой каждый делает свое дело и никто не виноват, а людей все равно не хватает, и заменить павших некем.
— Будет сделано, — проговорил Кральд и двинулся к выходу.
— Кральд, — командующий окликнул его, когда полог шатра уже был отодвинут. — Люди лорда Рагдара заслуживают похвалы. Передай им это от меня.
Кральд коротко кивнул и вышел. Похвала от командующего, конечно, приятна, и мужик произнес ее без фальши, надо отдать ему должное. Но похвалой не накормишь раненых и не вернешь четверых, которых несли на плащах обратно в лагерь. И похвалой не соберешь урожай, который гниет на полях, пока крестьяне прячутся по городам, и не предотвратишь голод, который наступит к зиме, если земли не удастся зачистить вовремя.
А если голод наступит, помощь от столицы будет примерно такой же, как нынешняя военная. Своевременная на бумаге и бесполезная на деле.
Кральд остановился посреди лагеря и медленно вытер лицо рукавом. Кровь на щеке подсохла и отходила плохо, пришлось тереть, и на ткани остались бурые разводы. Закатное солнце висело низко над лесом, тени шатров вытянулись по земле, и откуда-то из рыцарского лагеря долетел чей-то хохот.
Завтра утром он поведет своих людей на восток, снова в авангарде и снова без конницы на флангах. Земли надо зачищать, чтобы люди могли вернуться в свои дома, чтобы успеть убрать хоть что-то с полей, чтобы зимой было чем кормить детей. Это его работа, и Кральд ее сделает, как-никак больше некому.
Проснулся от того, что кто-то долбил кувалдой по кирпичам, и звук этот пробивался сквозь стены настолько отчетливо, что даже во сне не получалось его игнорировать. Подскочил на соломе, хлопнул глазами и уставился в потолок, а точнее в угол, где свисала паутина с дохлой мухой. Зато печка дышала теплом, глина на стенах подсохла и местами побелела, и вся эта картина навевает какое-то умиротворение что ли.
Тихо, пусто, ни Уля, ни Ректа, а они обычно устраиваются по другую сторону от печки и храпят на два голоса, причем оба голоса принадлежат Ректу. Полосы солнечного света лежали на полу косо, и по углу наклона выходило, что сейчас далеко не вечер, а скорее начало дня, может час-два после рассвета.
Староста четко дал понять, что до вечера меня видеть не желает. Мол, приходи выспавшимся, соберем совет, обсудим перестройку, а днем даже не суйся. Я бы и послушался, честное слово, и даже попытался, но вот дело в том, что я уже выспался, и виноват в этом не только мужик с молотом, но еще и сны.
Снилась такая каша, что голова до сих пор гудит. Водяное колесо крутилось посреди площади, и Хорг сидел на нем верхом, ругаясь и требуя остановить. Потом колесо превратилось в мельницу, мельница в лесопилку, лесопилка начала пилить стену деревни, и я во сне орал на нее, чтобы перестала, а она не слушалась.