Подошел ко входу, первый стражник шагнул наперерез, но пригляделся и кивнул на дверь.
— Иди. Гундар велел пускать тебя без вопросов.
— Но я всё равно задам, — встрял второй, и по ухмылке было видно, что вопрос у него давно готов. — Рей, а на кой хрен ты баранов в бане парил?
— Это дело стратегической важности, — я поднял палец. — Вы просто не понимаете.
— Так я и спрашиваю, раз не понимаю! Просто задобрить хотел, или что? И как, задобрились?
— Ой, Ганк, у всех свои слабости, — лениво протянул третий, даже не повернув головы. — Ну попарил овечек, ну и ладно.
— Да ну вас, — махнул я на них рукой и нырнул внутрь, а за спиной заржали и принялись подначивать уже вдогонку.
Хихикайте сколько хотите, а мне не хочется, чтобы пчелы жалили, вот и всё.
Сразу захотелось найти того, кто отвечает за этот склад, и дать ему по шее. Ценнейшие вещи, возможности для строительства и артефакторики, да и вообще не знаю для чего еще, а что в итоге? Раскидали как попало, и на том спасибо.
Ладно, шкуры хоть разложили и чем-то присыпали, чтобы не стухли, тут надо отдать должное. А вот лосиные рога отчекрыжили топорами и свалили горкой у стены. Калибр самый разный, от мелких палочек до здоровенных ветвистых лопат, и некоторые отрублены вместе с куском черепа, что говорит о спешке и полном безразличии к сохранности материала.
Может и не безразличие, конечно, просто раньше городские покупали и так а цена от способа отрубания никак не менялась, но мне хочется, чтобы с такими ценными вещами обращались как-то аккуратнее что ли.
Остальные туши, видимо, разделали и рассортировали по горшочкам на тушенку, а часть в сыром виде сложили по погребам. Ну а что, с одного лося мяса хватит на полдеревни, и тратить такую тушу на одни только рога было бы расточительством.
Зубровые рога сами по себе, уже хорошо. Оленьи рядом валяются, хотя я не припомню, чтобы олени во время осады чем-то отличились. Лоси хоть молниями стреляли, а эти бежали и бодались, если правильно помню. Может в их рогах и прячется что-то полезное, но проверять некогда, руки не доходят и не скоро дойдут.
В дальнем углу, отдельно от всего, лежала какая-то труха. Подошел ближе, наклонился, поковырялся в кучке. Ну да, черная гнилая древесина, пахнет так себе. Не сразу вспомнил, что это такое, а когда дошло, едва не рассмеялся.
Гнилоход ведь! Точнее, то, что от него осталось после знакомства с негашеной известью. Тогда, на стене, я буркнул что-то вроде «на компост пустим, вдруг пригодится», и кто-то, видать, принял это к сведению. Собрал сколько смог и аккуратненько сложил в угол склада, на небольшом расстоянии от всего прочего добра, чтобы тоже не стухло.
Нет, ну тут хвалю, на самом деле. Обмолвился всего одним словечком, а народ не поленился, услышал и притащил. Что конкретно делать с перегнившей древесиной кроме удобрения для огородов, пока не знаю, но сам факт, что в деревне кто-то ловит каждое мое слово и берет на заметку даже самые бредовые идеи, дорогого стоит.
Присел на корточки рядом с кучей и запустил пальцы в труху. На ощупь гниль оказалась рыхлой и неприятно влажной, куски проминались при малейшем нажатии и рассыпались прямо в ладони. Цвет от серого до черного, запах соответствующий, а местами на поверхности виднелись подсохшие неровные пленки.
Вот это уже интереснее… Ошметки от самого паразита, склизкого червяка, который сидел внутри ствола и рулил всей конструкцией. Подцепил ногтем одну такую пленку, снял, поднес к глазам. Сероватая корочка, ничего примечательного, под ней все та же труха. Где хозяин щупалец, наводивший ужас на стене? Перегнил и размазался по древесине, только следы присутствия и остались.
Работать, правда, приходилось аккуратно. На некоторых кусках слизь еще не высохла окончательно, бурые потеки блестели в полутьме склада, и соваться в это голыми руками не тянуло. Кто знает, что за дрянь выделял гнилоход при жизни, вдруг контактный яд. Хотя вряд ли, иначе мужик, который это собирал, уже бы пожаловался, а раз жив и здоров, значит можно работать.
Цель у меня была конкретная и совершенно понятная, если гнилоход уничтожал органику одним прикосновением, значит где-то в этой трухе мог остаться след механизма! Ну, руна гниения какая-нибудь, или хотя бы узелок, объясняющий природу разложения.