Да уж, хорошо бы новые проклюнулись раньше, чем Эдвин сюда забредет. Впрочем, он из лазарета не вылезает последние дни, да и вряд ли именно сейчас его потянет на лесную прогулку. Может и пронесет, а если не пронесет, разговор будет скучным, длинным, и закончится тем, что виноват окажусь я, хотя лично ни одного ростка не трогал.
Раскопки тут продолжаются, но не с прежним размахом. Перед штурмом клубни добывали чуть ли не всей деревней, а сейчас людей свободных раз-два и обчелся, проектов в деревне скопилось столько, что выделить удалось от силы нескольких человек. Они и ковыряются, бедолаги, между колючих корней, выбирая клубни железного дерева один за другим.
— Вы там как, далеко уже ушли? — Подошел к краю раскопа, где под здоровенным пнем чернела нора, уходящая куда-то вниз и в сторону, ну и крикнул внутрь, там уж голос сам дойдет, надеюсь.
— Да на два роста уже, а клубни и там попадаются! — отозвался кто-то из глубины, голос гулко прокатился по земляным стенкам. — А что?
— Просто интересно, — пожал я плечами, хотя собеседник меня видеть никак не мог.
И правда интересно… Понять бы, насколько глубоко залегает жила, и есть ли она тут вообще в классическом понимании. Может, обычную шахту когда-нибудь откроем здесь, если запасы окажутся серьезными, вот только клубни добывать всё же не в пример удобнее. Руду плавить надо, печь городить, а тут готовые железные заготовки, срывай да к кузнецу неси, и никаких доменных дел.
— А, ну мы пока вширь копаем, так удобнее, чем горбатить наверх, — добавил голос из темноты.
— Ты там хоть как передвигаешься-то? Наощупь?
— Не, глаза привыкли просто…
Вот и поговорили, ни имени, ни лица этого человека я так и не узнал, и остальные снаружи, похоже, тоже с ним не особо знакомы, просто принимают полные корзины клубней и возвращают пустые.
Забавно будет, если там вообще жил сидит, спрятался во время отступления и теперь добросовестно изображает шахтера, которому некогда выходить на поверхность. Ему ведь и свет не нужен, подземный работник из него идеальный, и корзины отдает исправно, не поспоришь.
Ладно, добыча это хорошо, а мне чуть правее и дальше, через ручей и на холм. Оставил рощу за спиной и двинулся по склону, забирая в сторону от натоптанной тропы. Земля под ногами стала мягче, пошел мох, и лес тут заметно гуще, кроны смыкаются, а стволы стоят тесно, не протиснешься без усилий. Топор цепляется за ветки, приходится придерживать рукой, и под ногами то корень, то камень, то еще какая-нибудь пакость прячется в траве.
Места эти я помню, ходил здесь за големовой глиной, и не раз. Ручей тот же, тропка та же, вон и знакомый валун на берегу, мимо которого в свое время нес полную тележку глины и чуть не перевернулся на повороте.
Только тогда каждый шаг давался с оглядкой, лопата наизготовку, а в кармане горшочек с известью на крайний случай. Сейчас иду спокойно и вспоминаю, как тыкал наплывы глины на берегу, пытаясь отличить голема от обычного куска, и как один такой кусок встал на ноги и уставился на меня мерцающими глазами. Хорошие были времена, если не считать тех моментов, когда я от этих глаз улепетывал так, что ноги не поспевали за инстинктами.
Перебрался через ручей по камням, не замочив ног, хотя один камень предательски качнулся и пришлось схватиться за ветку, которая тоже оказалась не в восторге от моего прикосновения и обдала мелкими листьями прямо за шиворот.
А вот големов не видно, и это нормально, местных я уже вон на кирпичики порубил, а остальные прячутся где-то ближе к верховьям, там где наплывы погуще и берег пожирнее. Ну, это если верить карте, разумеется.
Пока шагал по лесу, мысли сами собой перескочили на големов, и зацепилась одна идея, которая давно крутится в голове, но оформиться никак не может. Если големы действительно живые существа со своим сердцем и своей рунной структурой, то как они появляются? Вряд ли размножаются привычным способом, у них и полов-то нет, сплошная глина и камень. Почкование тоже выглядит натянуто, от большого голема не отваливается кусок, чтобы стать самостоятельным, по крайней мере такого я не наблюдал и даже с моим воображением представить сложно.
Скорее всего дело в самозарождении. Глина лежит на берегу год за годом, впитывает Основу из воды и из воздуха, концентрация растет постепенно, и в какой-то момент достигает критического порога. Появляется зародыш сердца, крохотный камушек с искрой энергии, и вокруг него начинает формироваться тело. Сначала с кулак размером, потом всё больше, и с каждым поглощенным куском чужой жизненной силы голем набирает массу и разум.