— Что-то в последнее время много внимания Вельту, — усмехнулся я. Впрочем, дело правильное, лук ему и правда нужен получше нынешнего, с теми-то стрелами, которые скоро появятся. — Я, собственно, за инструментом. Рубанок свой оставил тут, когда бой грохотал, бросил и забыл.
— А, рубанок твой хитроумный? — Ольд сразу сообразил, о чем речь. — Убрал я его, вон, в нише, второй снизу. Да нет же, слева стеллаж… Не тот!
Он пытался объяснить, а я перебирал какие-то деревянные заготовки, ящики со стружкой, баночки с неопознанными жижами, но инструмента не находил. Стеллажи у Ольда организованы по системе, понятной только самому Ольду, а для остальных это лабиринт из опилок и запахов смолы.
— Ой, ладно, — он махнул на меня рукой, подошел к стеллажу и не глядя выудил из какой-то корзины мой рубанок с полукруглым лезвием. Повертел, убедился, что все на месте, и сунул мне в руки.
Заодно глаз прошелся по остальному содержимому мастерской, и кое-что изменилось с прошлого визита. Топоры, ножи, рубанки, всё это подточено и лежит на своих местах, но появились новые пилы и напильники самого разного калибра, от грубых до таких, которыми можно хоть зуб заточить.
У одного подмастерья поблескивало новенькое тесло, второй щеголял долотом, на котором еще не успели остыть следы кузнечного молота. Работают наши кузни, и это прекрасно. Прекраснее было бы, работай они чуть более автоматизированно, но об этом потом.
— А ты чего, стрелы надумал делать? — Ольд оценивающе покосился на мою вязанку зеленых веток. Подошел ближе, взял пруток, пощупал, покатал между пальцами. — Погоди… Это что, бухляк что ли? Хах!
— Ну да, подумал, что лиственницу на стрелы переводить расточительно. Они и так на вес золота, а ходить по лесу и выискивать новые деревья для очередной партии…
— Да в лесу их хватает, ладно тебе, — отмахнулся Ольд. — Там и крупнее встречаются, я слышал, только надо поглубже зайти. Вопрос только как рубить их, но это уже совсем другая история…
Он все-таки надкусил пруток и распробовал материал на зуб. Тот еще бобёр, конечно, ему для оценки древесины надо ее попробовать, и по привкусу он расскажет больше, чем мой анализ за десять единиц Основы.
— Заделись хоть парочкой, а? — сейчас глазами он был больше похож на кота, чем на бобра.
— А тебе зачем? Тоже стрелы делать? — удивился я.
— Не, не знаю что из него делать вообще. Просто хочется, — он пожал плечами. — Мало ли, вдруг пригодится. А у тебя много, вижу, на стрелы-то хватит.
— Бери, не жалко, — я выдернул из вязанки пяток прутков и протянул ему.
— Во ты добрый!
— Конечно. Должен же будешь, — усмехнулся ему в ответ. — Ничего, если я у тебя тут поработаю? Удобно просто, верстак ровный, и плотник рядом, если что.
— Да работай, жалко что ли, — Ольд уже повернулся обратно к своему луку. — Тоже должен будешь…
С бухляком работать оказалось куда проще, чем с лиственницей, и это выяснилось в первые же минуты. Прутки уже ровные от природы, строгать их до круглого сечения не нужно, достаточно пройтись рубанком по тем местам, где диаметр чуть гуляет, и подровнять до единого калибра. Параллельные волокна поддавались лезвию мягко, стружка сходила тонкой зеленоватой лентой и тут же скручивалась на верстаке.
Главная забота оказалась не в самой работе, а в том, чтобы пот с лица не капал на заготовки. В мастерской довольно жарко, хоть и сухо, и каждая капля влаги на бухляке грозит локальным разбуханием, после чего прощай ровная поверхность. Можно это разбухание срезать, но что будет с этим местом когда высохнет? Вот и я не знаю, но кажется, что как минимум ямка там должна остаться.
Так что приходилось то и дело утирать лоб рукавом и проверять заготовки на ощупь, сухие ли. Ольд, заметив мои мучения, молча кинул мне свою тряпку, и я повязал ее на лоб, превратившись в пирата, решившего починить корабль прямо на ходу.
Пруток за прутком, проход за проходом, и вскоре на верстаке выстроился ряд гладких зеленых древков, чуть длиннее прошлых, но вдвое или даже втрое легче! Зажимал очередной пруток в паз на доске, проводил рубанком, переворачивал, снова проводил, и думал о том, что для такой тупой работы вообще-то станки надо придумывать, а не заниматься мартышкиным трудом. Правда станок не вложит в изделие душу, и вряд ли сможет так насытить материал Основой, как это делаю я во время работы.