Пока шли, потратил пяток единиц Основы на растения, которые особенно бросались в глаза по пути, хотя ничего действительно стоящего анализ так и не показал.
Вскоре крупнолистная зелень отступила, и на смену пришла плотная хвоя, под ногами вместо мягкой подстилки захрустела каменная крошка, а тропа потянулась в гору. Такое чувство, что этот лес собирали из обрезков разных лесов и без всякого плана — то подобие тропиков, то голый каменистый склон с хвоей, и границы между ними примерно никакой. И судя по ощущениям, Основы вокруг тоже прибавляется, не сказать чтобы резко, но с каждым часом воздух ощутимо плотнее, а сорванная по пути веточка отзывается куда охотнее, чем с утра.
Один раз остановились на привал, и тут наконец довольный Больд вспомнил, зачем тащил через полдня целую корзину листьев, поднялся и скрылся за ближайшим пригорком. Что происходило дальше, расписывать не буду, скажу только, что где-то за пригорком на мгновение ощутимо полыхнуло Основой, аж с привала почувствовалось.
Вельт, до этого сосредоточенно жевавший вяленое мясо, вдруг замер, потом расслабился и хмыкнул.
— За нами вообще-то стая волков шла, — кивнул он в ту сторону, куда убежал Больд. — Еще с рассвета, тихо, шагов за сто, носа не казали. А теперь как ветром сдуло.
— И как думаешь, вернутся? — покосился я туда же.
— В эту часть леса? — Вельт покачал головой. — Сомневаюсь. Я бы и сам сюда больше не сунулся, будь моя воля.
Дальше камня под ногами становилось только больше, а нормальной земли меньше, тропа уже не столько шла, сколько карабкалась в гору между валунами. Уклон рос с каждым шагом, и часа через два, когда подъем наконец сменился спуском, лес резко оборвался, причем в самом буквальном смысле слова. Там, где еще секунду назад тянулась знакомая чаща, земля просто заканчивалась. Шагнул к краю и глянул вниз — там метров на десять тянулась отвесная стена серого замшелого камня, а у подножия снова начинался лес.
— Да я спрыгну, чего тут, — Больд заглянул через край и уже примерился шагнуть.
— Стоять, — Вельт перехватил его за руку, вернее, попытался. Рука даже не дрогнула. — Ногу сломаешь, кто тебя потом на закорках потащит? Я точно не подписывался.
Довод подействовал там, где не подействовал бы никакой другой, и Больд, насупившись, все-таки отступил от края.
Веревки было два мотка, оба крепкие, из волосяночной нити, но ни один канат, свитый деревенскими пряхами, не выдержит Больдов вес на голом узле, тут и проверять не надо. Мышцами такую тушу все равно не удержать, ведь всю работу делает не сила рук, а трение.
Обмотать веревку вокруг ствола на пару лишних витков, и вот уже не руки держат вес, а дерево, а ладони только придерживают свободный конец. В прошлой жизни доводилось видеть, как швартуют баржи в десятки тонн весом, канат просто обкручивают вокруг пенька на пару лишних оборотов, и с каждым витком сила удержания растет в разы, хотя рука тянет с той же силой, что и раньше. Тут принцип тот же самый, разве что вместо кнехта сосна.
Присмотрел дерево ближе к обрыву, толщиной хотя бы в обхват, обвязал ствол в три витка, а второй конец пропустил Больду под мышками и между ног, соорудив нехитрую петлю вместо упряжи. Ремни тут ни к чему, простая петля держит не хуже, если сделать правильно.
Спускаться вниз лучше не столбом, а почти лежа спиной к обрыву, упираясь ногами в стену и мелкими шагами перебирая по камню, тогда вес идет через ноги, а не рывками через веревку, и трос только подстраховывает, а не тащит на себе все Больдовы кило, которых, подозреваю, в деревне никто толком не считал.
Объяснил план вслух и на всякий случай дважды, хотя Больд слушал скорее из вежливости, а стоило дать ему веревку в руки, как тут же начал дергать ее на пробу, явно проверяя на прочность, и сосна от такого обращения жалобно скрипнула.
Опускали короткими пробежками, метра по два за раз, сосна поскрипывала, кора местами задымилась от трения, но выдержала. На середине спуска Больд зацепил ногой каменный выступ и крутанулся спиной вперед, возмущенно заорал что-то про подлый камень, а затем захохотал и спокойно доехал до самого низа.
Стоило Больду отвязаться и махнуть снизу рукой, мол, цел, Вельт отправил меня следом и спускаться пришлось почти бегом, так как ему явно надоело ждать. Впрочем, спуск получился скорее веселым, чем страшным. Оно же как всегда, мандраж наступает только в момент, когда надо сделать первый шаг. А когда уже повис на веревках, понял, что они выдерживают, разум начинает расслабляться и страх высоты уходит.