Собственно, последним пошел сам Вельт. Он отмотал веревку, сбросил ее вниз, а пока мы с Больдом сворачивали ее и укладывали в корзину, охотник уже стоял рядом, скрестив руки на груди. Удобно, конечно, и возможно я так же умею, но проверять пока не хочется.
Пока спускались, солнце заметно опустилось к горизонту, и свет между стволами сменил обычный дневной оттенок на тускло-рыжий. Лес внизу оказался гуще, идти пришлось медленнее, а вскоре начало откровенно темнеть.
— Вот здесь, — Вельт остановился у небольшой впадины, притулившейся как раз рядом со следующим обрывом, и махнул рукой в сторону углубления. — Заночуем тут, место хорошее.
— Чем? — огляделся я, не найдя взглядом ничего особенно приметного.
— Обрыв прикроет с одной стороны, значит подкрадываться особо неоткуда, разве что сверху, — пояснил охотник. — Пока разбивайте лагерь, а я пробегусь, гляну, насколько тут вообще безопасно.
Вельт растворился в зарослях раньше, чем я успел задать следующий вопрос, а Больд уже стоял посреди впадины и с хозяйским видом оглядывал будущий лагерь.
— Палатку я поставлю, — заявил он и потянулся к скатке.
— Не трогай, — остановил я его. — Лучше дров принеси, только не руби ничего, мне тут вспышки Основы на весь лес ни к чему. А лучше просто найди что-нибудь сухое и поваленное, так всем безопаснее будет.
— Не рубить… — протянул Больд и посмотрел на свои руки. Но спорить не стал, насупился и затопал в темнеющий лес, а земля под ногами мелко подрагивала с каждым его шагом.
Оставшись один, огляделся внимательнее и оценил выбор Вельта. Стена обрыва за спиной тянется метров на шесть вверх и поросла кустарником, а значит прикрывает тыл и отражает тепло обратно, свет тоже дальше камня не уходит. В открытом поле костер виден издалека, а здесь, во впадине у камня, свечение упирается в скалу и гаснет. Дым ведет себя не хуже: тянется по стене вверх и расходится в кустарнике тонким рваным слоем, а не столбом в небо. Место не идеальное, но для одной ночевки лучшего искать глупо.
Костровую яму выкопал в паре шагов от камня, неглубокую, ладони в полторы, по краям обложил собранными тут же обломками камня. Чуть дальше от стены расчистил площадку под лежанки и дважды передвинул ее, прежде чем нашел положение, при котором дым не будет тянуть на головы ни при каком ветре.
Дождя вроде бы не предвидится, небо чистое и звезды уже пробиваются сквозь сумерки, но лопату я тащил через весь лес не для красоты. Обкопал лагерь неглубокой канавкой в один штык, со стороны склона вывел отвод, чтобы вода стекала мимо, а не под бок. Работа нехитрая, минут на пятнадцать, зато просыпаться в луже не придется. Привычка из прошлой жизни, между прочим: на любой стройке первым делом отводишь воду, а уже потом думаешь обо всем остальном.
Нарубил лапника с ближайших елей и навалил на обе лежанки. Больду одного слоя мало, подстилка под ним продавится до самой земли, но тут уж ничего не поделаешь, разве что всю опушку обстричь.
Из зарослей тем временем донесся протяжный треск, такой, будто кто-то ломает хребет средних размеров дракону. Треск повторился, потом еще раз, а потом из-за деревьев показался Больд с охапкой расщепленных поленьев, каждое толщиной в хорошую ногу. Ладони у него были в смоле и крошеве коры, а физиономия так и светилась: наконец-то разрешили хоть что-нибудь сломать.
— Нашел поваленную, — сообщил он, сгружая дрова у костровой ямы. — Сухая, только сверху трухлявая, а внутри нормальная. Надавил, она и раскололась.
Надо полагать, дерево само виновато…
— Маловато? — покосился он на кучу с плохо скрываемой надеждой, что отправят за добавкой.
— На ночь хватит, — осадил я его, пока он не приволок из леса целую рощу. — Лучше лапника нарви для своей лежанки, тебе слой потолще нужен.
Больд оценил лежанку взглядом, крякнул и поплелся к елям, по дороге сорвав ветку и задумчиво ободрав с нее хвою. Судя по его виду, прикидки оказались неутешительными.
Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.
Вельт вернулся, когда костер уже устоялся и над впадиной потянуло обласко хвойного дыма. Появился бесшумно, я заметил его только когда он уже стряхивал хвою с плеча в двух шагах от меня.
— Всё спокойно, — бросил он и присел к огню. — Две мелких стайки севернее, на водопое, нам не по дороге. Пара хищников по деревьям вокруг, но мелочь, не полезут. Если дым будет, близко не сунутся.