Так что я шагнул вперед и вбок, оказавшись между рыцарями и корзиной, и примирительно поднял ладони, а спина под смолой вспотела мгновенно.
— Господа, вы отдыхаете, дело святое, — заговорил я самым скучным голосом. — А мы простые работяги, нам староста велел до заката явиться, не то шкуру спустит. Отпустили бы вы нас, а? Смотреть на нас неинтересно, нюхать тем более.
— Э, ты молчи там, свин дохлый! — бросил румяный, и компания грохнула так, что у ближних костров начали оборачиваться.
Шутка, допустим, зашла, я сейчас и грязный, и действительно дохловат, но это же не повод обзываться. Кулаки сжались сами собой, только смысла в драке нет никакого, любая свалка разбудит Больда. Ничего, потерпим, все-таки захочу отомстить — отомщу. А я захочу.
Вельт рядом цедил воздух сквозь зубы и молчал, но надолго ли его хватит, неизвестно. Больд всё так же добродушно лыбился, рыцари задирали ходячую катастрофу и не подозревали об этом, и из всех присутствующих цену этой сцене знали только мы втроем.
— Господа, ну правда, — я чуть развел руками, уводя взгляды на себя. — Какой с нас прок? Мёд мужицкий, дегтем отдает, господам от такого одно расстройство.
Пока я изображал главного смерда, самый шустрый из шестерки зашел сбоку и запустил руку в корзину, мимо ведер, куда-то вглубь.
— А что это вы там еще прячете, м? — рука его поддела тюк костюма, нырнула под него и нашарила свертки.
Рука, которая без спроса лезет к связанной пчеле, получает именно то, что заслуживает. Из корзины донеслось сердитое жужжание, рыцарь взвыл и отдернул кисть, а на тыльной стороне ладони уже вспухал бугор. Раздувался он с каждым вдохом, пальцы растопырились и застыли, и вскоре кисть отнялась целиком.
— Отрава! — заорал он на весь лагерь, прижимая руку к груди. — Колдовство! Деревенские колдуны, они в корзине отраву носят!
Компания отхлынула от корзины, все разом протрезвели наполовину и схватились за рукояти, и вот это никуда не годилось, крик добирался и до Больда. Улыбка с его лица пока не пропала, но взгляд стал осмысленнее, и здоровяк неторопливо повернул голову к орущему.
Спас положение Чугунок, один из гвардейцев Кральда которые несли караул у колодца. На шум он подошел молча, встал рядом и повернулся к компании. Вернее, к компании повернулся глухой шлем, без глаз и без лица, и латная перчатка многозначительно легла на рукоять меча.
— Что здесь происходит? — раздался голос позади и обернувшись, я увидел статного и явно немолодого мужчину в синей военной форме средневекового пошиба с вышитыми золотыми гербами, пожалуй, на каждом элементе одежды. Он смотрел сквозь нашу троицу прямо на рыцарей и гвардейца но взгляд его не выражал ровным счетом ни единой эмоции.
— Да тут эти… — начал один из пьяниц, — У них отрава какая-то! — он указал на бедолагу с ужаленной рукой.
— Если станет хуже, отправить в лазарет, — отрезал мужик. Судя по всему командир, или кто-то довольно высокого звания, уж не знаю. — Всё, разойтись. — на этом он развернулся и рыцарей тут же сдуло. Шутить с ним они явно не хотят, а вот до наших персон этому командиру совершенно никакого дела, на нас он так и не посмотрел.
Собственно, Чугунок постоял, выждал еще немного, после чего развернулся и ушел обратно к колодцу. Ни слова за всё время, ни жеста, вот у кого стоит поучиться ведению переговоров.
Дальше обошлось без приключений, мы прошли ворота, и решетка с тихим стуком опустилась за спиной, отрезая и лагерь, и весь этот длинный день разом. Всё, дома…
Дележ устроили сразу за воротами, тут наши пути расходились.
— Значит, так, — объявил я, выгружая из корзины ведра и свои бутылки со смолой. — Уговор простой. Каждому по ведру, мед ваш, распоряжайтесь. Но мёд сцедите, а соты вернете мне с тарой, договорились?
— Годится, — Вельт свое ведро подхватил раньше, чем я договорил, а вот Больд поправил корзину на плечах и зашагал в сторону дома.
— Больд! — окликнул я. — А мёд? Ведро твое кто понесет?
— Какой мед? — он остановился и обернулся.
— Ну ты же с нами пошел, чтобы меда добыть…
— А, не, — он отмахнулся. — Передумал. Медведей жалко стало, не хочу их обманывать.
На этом здоровяк утопал к себе вместе со всей корзиной, оставив после себя только вопросы. Мы с Вельтом переглянулись, но объяснений не последовало. Выходит, за медом из нас троих по-настоящему ходил один я, и сдается мне, самое интересное уехало сейчас именно в той корзине.