— Ага, за бабу сразу спрятался! — поддержал второй, выглядывая при этом из-за спин точно таких же, как он сам.
— Так вот, если вы не уйметесь, я буду вынужден позвать ее сотрудника по обеспечению спокойствия и хорошего настроения.
Слуги замерли на секунду, честно пытаясь уложить в головах такую должность, а потом грохнули хохотом. Я же тем временем поймал взгляд Сурика, тот как раз оторвался от лепки под навесом и с интересом следил за представлением.
— М? — отозвался он.
— Больда позови, пусть поговорит с людьми. А то меня они слушать отказываются, — вздохнул я, и Сурика унесло раньше, чем я закончил фразу.
Крикуны вернулись к прежнему занятию и продолжили требовать, чтобы котел отложили в сторону и занялись наконец достойными заказами. Продолжалось это недолго, вскоре земля под ногами задрожала, и из южного туннеля выбралась здоровенная туша.
Мне кажется, или Больд стал чуть больше с нашей последней встречи? И как будто чуть счастливее… А, не кажется, он попросту взял и опух, причем целиком. Хотя видно, что вчера отеки были куда серьезнее, сегодня уже потихоньку отходят.
— Всё, не смею мешать вашей беседе! — Я повернулся к туше и повысил голос. — Больд! Тут Дагне работать не дают! Проводишь гостей?
Больд молча зашагал к кузне, а я ведь всего-то помахал ему рукой, даже пальцем ни на кого не показал. Но когда обернулся к собеседникам, разговаривать оказалось не с кем, только в кустах у дороги мелькнула спина самого голосистого, и на этом всё.
— Фух… Рей, чего тут стряслось? — Больд подошел и завертел головой. — Кто Дагне мешает?
— Уже никто, всё в порядке, — развел я руками. — Но ты все-таки посиди тут, ладно? Мало ли, еще какие заказчики пожалуют.
— Посижу, конечно, — обрадовался здоровяк и пристроился на штабель кирпича, и штабель, к чести моей продукции, выдержал. — Она же, как обычно, с утра пораньше убежит, я додрыхну, а ее уже и нету. А тут посижу рядом, мало ли чем помогу…
Дагна от наковальни ничего на это не ответила, но молот в ее руках застучал как-то особенно звонко.
Дальше уже без меня, так что я направился домой, где почти сразу уперся в очевидное. Котла под варку воска у меня нет, он только заказан, а те, что стоят на стене, пользовать не хочется. Над воском мне колдовать и колдовать, эксперименты быстрыми не бывают, а надолго занимать оборонное имущество никто не позволит.
Да и маловаты они под мои планы, придется гонять партию за партией. Ну и жиром каждый перепачкан до последней заклепки, а под медовуху тара нужна чистая, отмыть-то можно, но вдруг не отмоется до конца? Рисковать первой варкой не стану, проще дождаться собственной посуды.
Вместо экспериментов вышла прогулка по деревне, и жалеть о ней даже особо не пришлось. Раскопки под канализацию идут полным ходом, мужики машут лопатами вдоль улицы, отвалы растут, и при каждой траншее непременно состоит хотя бы один советчик. Над одной из ям надзирал дед с клюкой и объяснял сверху, что в его времена копали глубже, да и вообще не так. Работяги слушали, слушали, а потом молча протянули ему лопату, и деда как ветром сдуло, вспомнил о неотложных делах на другом конце деревни.
Дальше траншея потянулась вдоль дворов, в каждый перекинули временные мостки, и возле одного двора кипел спор. Хозяйка требовала мостки пошире, коза у нее узких не признает и в обход не пойдет, а старший бригады предлагал носить козу на руках, раз она такая разборчивая. Спор шел на равных, и ставить я бы не рискнул ни на кого.
Незнакомых лиц в деревне заметно прибавилось, стража кое-кого впускает через ворота, до рынка дойти и закупиться, и солдатские куртки в мясном ряду уже не редкость. Торб со своего места гремел так, что слышно было через две улицы, ломил гостям цену без малейшего стеснения, и те платили, куда им деваться, до города далеко, а мясо вот оно.
А у самой стены обнаружилась картина, которой я даже мысленно поаплодировал. Деревенские дельцы разожгли там костры и жарят мясо на продажу, причем встали с умом, так, чтобы дым тянуло аккурат на лагерь. Ветер работает на них бесплатно, солдат за частоколом маринует запахом с утра до вечера, и торговля идет бойко, только успевай поворачивать вертела. Вот же сволочи, форменное издевательство над служивыми людьми… Молодцы, уважаю.
Возле трактира тоже наметилось движение, из дверей вывалилась компания молодых гостей, сплошь незнакомых и веселых до изумления. Шли они широко и не по прямой, горланили на всю улицу, но никого не задирали и честно двигались куда положено, а рядом вышагивали двое деревенских стражников и следили, чтобы движение это завершилось за воротами. Организованно у нас теперь с этим, ничего не скажешь.