Впрочем, главное началось не с этого, а с прогулки по деревне. Баллисты на тележках, катающиеся вдоль стены, башни, испещренные рунами, и ко всему этому приложил руку один мастер, о котором здесь не говорит разве что немой. Многие рыцари честно пытались понять, как работают эти руны, и разошлись ни с чем, а вот Корвен понял.
Не руны, нет, в них он смыслит не больше остальных. Он понял, сколько может стоить один такой кирпич, если довезти его до столицы. Или веревки, на которых висят противовесы ворот, или десяток других мелочей, тут из редких материалов сделано вообще всё, вплоть до нужников.
Редкости туда возят и без него, дело в другом. Здесь ими не сундуки набивают, здесь из них строят, и если наладить доставку, озолотиться можно на одном сырье. А если возить готовую продукцию, то имение отца превращается в трогательную мелочь, пусть старший брат владеет на здоровье.
Прибавить сюда, что деревня сидит в заднице мира, в ценах здешний люд вряд ли разбирается, а труд стоит сущие медяки, и картина выходит загляденье. Брать ценнейшие вещи почти даром и тратиться только на дорогу, остальное само упадет в карман.
Собственно, из-за этих мыслей утром и пострадал слуга. Тот прибежал взъерошенный и с порога заныл, мол, вашу светлость не уважают, вам нанесено личное оскорбление, кузнечиха хамка, а мастер и того хуже. Выяснилось всё быстро, стоять в общей очереди дурак не пожелал, прикрылся именем господина и умудрился поссориться с тем единственным человеком, с которым Корвен ссориться не собирался. Барон тогда едва сдержался, чтобы не выгнать идиота в лес на прокорм зверью, но всё же дал шанс исправиться и отправил искать мастера Рея. Искать и просить о встрече, именно просить, это слово пришлось повторить трижды.
— Дебил… — вздохнул барон, дожевывая мясо. Судя по тому, как затянулись поиски, идиот и просьбу умудрился превратить в требование, а с требованиями тут, как уже выяснилось, обращаются одинаково.
Сидеть дальше смысла не имело, и Корвен выбрался из шатра, решив размять ноги и заодно прощупать почву. В голове крутилось несколько мыслей, и все они сводились к одному, мосты лучше наводить сейчас, пока остальные благородные пьют в трактире и пересчитывают, кто кого выше по титулу.
Лагерь жил своей жизнью, рыцарские шатры стояли отдельно от солдатских, тут прибрано и дорожки расчищены, у солдат картина победнее, ямы под котлы обложены как попало, между палатками сохнут портянки. Небольшой отряд как раз уходил в лес, остальные маялись бездельем и несли жалование к жаровням. Запашок над всем этим хозяйством висел такой, что жареное мясо перебивало его не всегда, и хуже всего, что сам Корвен давно пах не розами, вот с чем смириться не получалось никак.
У ворот он копья дожидаться не стал и заговорил первым.
— Меня приглашал ваш трактирщик, — обронил он стражнику. — Хочу воспользоваться приглашением.
Стражник смерил его взглядом, убедился, что гость пеший, и посторонился. Пеших рыцарей внутрь пускали охотно, а вот насчет слуг распоряжения, похоже, не поступало, что отчасти объясняло, куда пропал его собственный.
В трактир он, вопреки сказанному, не пошел. Шляться попусту тоже не стал, шел медленно и разглядывал стройку, которая кипела по всей деревне разом. У самой стены поднимались длинные навесы, и, судя по лежанкам внутри, жилье тут строили для каких-то бедолаг. Корвен заглянул в готовую коробку и удивился, внутри оказалось тесно, но на удивление уютно. Не хоромы, спору нет, только столичная чернь и такому радовалась бы до слез, а здесь, если верить слухам, подобное раздают чуть ли не даром.
Про ямы он еще накануне расспросил мужиков и узнал много нового о судьбе деревенских нечистот. Они, оказывается, будут утекать по закрытым канавкам за пределы деревни, и вони не останется вовсе. Барон тогда покивал с умным лицом, хотя сама мысль, что кто-то позаботился о подобном заранее, в голове укладывалась с трудом. Все-таки это не город, где человек живет на человеке и нечистоты стекают на соседа сверху вниз.
Склад тоже видел, но зачем так корпеть над обычным погребом, пока не уловил, мало ли что там собрались хранить. Непонятного вокруг хватало, и тем сильнее тянуло разобраться. Жаль только, с пряхами поговорить не вышло, его мягко развернули, дескать, все вопросы к старосте или к мастеру Рею. Ну а к пруду, в котором, если верить солдатским байкам, живет какое-то чудище, он и сам подходить не решился, лица охраны возле воды к знакомству не располагали.
И вот, шагая мимо лазарета, Корвен расплылся в улыбке. Лысый, со следами смолы на лице, мелкий, но крепкий для своих лет, описание сходилось по всем пунктам. Паренек стоял в толпе работяг и спорил с Эдвином, местным травником и по совместительству живой легендой этих мест. Причем спорил дерзко, а ведь солдаты о старике отзывались однозначно, этому лучше повиноваться молча, иначе прилетит навозом в лицо, и это еще не худший вариант.